— Изучи свою плоть. Испытай оргазм. Сначала сама с собой. Ты когда-нибудь трогала себя в ванной?

Отшатнулась от нее, как от прокаженной. Со мной никто и никогда не говорил на такие темы, особенно так откровенно. Прямо в глаза.

— И… при чем здесь это? — промямлила едва слышно, трогая покрасневшие щеки.

— Пока ты задаешь мне этот вопрос, ты точно ненадолго.

— Почему?

— Потому что ты не любишь себя, стыдишься и не знаешь".

Снова капнула кровь мне на руку, и я прижала к переносице салфетку, которую протянула мне Цэцэг.

— Ты меня вообще слушаешь? Ты должна ее заменить. Стать важнее, чем она, занять полностью ее место. Только так ты обретешь силу и свободу. Власть над ним… И еще что-то надо делать с этими кровотечениями. Врач пропишет тебе новые лекарства. Кажется, старые имеют побочные эффекты.

— Я его боюсь…Хана.

— А кто не боится. Разве что мой отец, и то иногда содрогается от понимания, насколько его внук чудовище. В Хане нет благодарности. Мы все вырастили его. Я держала на руках и нянчилась с ним после смерти его матери…но он этого не помнит. Коротка память Хозяина.

Цэцэг наклонилась ко мне и потрогала мою переносицу.

— Кровотечение прекратилось. А теперь хватит отдыхать, пора начинать действовать. Запомни, что прежде всего ты женщина, а он мужчина.

— Он не мужчина. Он — монстр!

Сказала я и вспомнила, как он ударил меня по лицу, как с ненавистью и звериной злобой смотрел на меня.

— Монстр, жуткий зверь. Кроме дикого страха… я больше ничего не испытываю к нему.

— Спрячь свой страх. Да, он — твой хозяин, но прежде всего это мужик. У него есть глаза, есть обоняние, есть член. Он видит тебя глазами и адски хочет, потому что ты на нее похожа. Воспользуйся этим. Твоя власть станет безграничной, когда ты займешь ее место.

— Займу ее место? Вы бы видели, как он смотрит на ее статую, как думает о ней, как бредит ею. А меня…меня он ненавидит. Мне никогда не занять ее место.

Цэцэг хитро рассмеялась.

— Ты недооцениваешь свои силы. Это пока…подожди, и он начнет бредить только тобой. Удовлетвори его похоть, заставь его корчиться от удовольствия. Я научу тебя как…расскажу, что нужно делать…Слушай Цэцэг. Она умеет пророчить. Цэцэг умеет колдовать. Он будет принадлежать тебе, вот увидишь. И когда-нибудь он рядом с тобой расслабится настолько, что мы сможем начать его ломать. И запомни…пока он тебя хочет, ты в безопасности. Никто не посмеет тебя тронуть.

Нечто подобное я слышала. Точно уже слышала. Я напряглась…но в видении была не Цэцэг, а другая женщина, но она говорила мне нечто очень похожее. Как будто дежавю.

— Как мне вести себя с ними?

— Втирайся в доверие, будь покорной и ласковой, будь смиренной и скромной. Так ведут себя наши женщины. Но никому не доверяй сама…твой друг — это я. Никому другому в этом доме ты не нужна.

Она закончила укладывать мои волосы и развернула меня к себе за плечи.

— У тебя нет иного пути — только стать ею. И ты станешь. Я тебе обещаю. Ты должна его соблазнить и ухватить за яйца.

Пока мы говорили, ей кто-то написал на сотовый, и она тут же изменилась в лице, отошла в сторону, быстро что-то ответила и посмотрела на меня, потом написала еще.

— Мне надо ненадолго выйти, я скоро вернусь, и мы будем готовы к отъезду.

Какое-то внутреннее чувство подсказывало ее остерегаться. Я не доверяла ей, как бы она не была добра ко мне. Как бы не ухаживала за мной и не льстила мне. Цэцэг напоминала мне змею. На вид не ядовитую, а на самом деле смертоносную. Ведь Хан ее племянник, а казалось, что он ей враг. Каждый раз, когда она о нем говорила, ее глаза вспыхивали ненавистью и злобой.

Дверь резко распахнулась, и я быстро обернулась. Хан стоял на пороге. Он, как всегда, замер на доли секунд, вскинув брови в удивленном восхищении. Но оно длилось слишком мало и тут же исчезло, подернувшись дымкой разочарования.

— Почему так долго?

В комнате стало вдруг не просто тесно, а показалось, что из нее выкачали весь воздух, и она превратилась в жалкую каморку. Рост Хана настолько исполинский, что кажется, он упирается головой в потолок.

— Цэцэг заплела мои волосы.

Посмотрел на косы, потом подошел и взял одну из них в ладонь, словно взвесил, поднес к лицу и принюхался.

— Мне нравится.

— Я рада, что вам…нравится.

— Мне плевать, рада ты или нет. Самое последнее, что меня волнует… — и наклонился ко мне — это то, что ты чувствуешь, Алтан Сармаг*1…Алтан.

Но тон был не злым, он заворожено трогал мои волосы, мял их в ладони и повторял очень тихо.

— Сармаг…алтан сармаг…

Потом бросил на меня пронзительный до мурашек взгляд и вышел из комнаты. Вернулась Цэцэг и удовлетворенно осмотрела меня с ног до головы.