Она что-то записала у себя в блокнотике, сунула мне градусник.

– Когда были последние месячные?

Я пожала плечами. Не помню. Черт их знает, когда они были. Они меня совершенно не волновали.

– Тогда придется ориентироваться по росту ХГЧ и по УЗИ. Около десяти недель беременности.

– Что?

– Ты беременна. Ты разве не знала? Где-то десять недель.

– Ааа…плод…он умер, да?

– Нет! Чего вдруг! – она пожала плечами, – Не умер. Сердечко бьется, анализы в норме. ХГЧ и УЗИ совпадают. Ты на третьем месяце беременности. Мазни нет, матка не в тонусе. Несмотря на падение, никакой угрозы…

Медленно отвернулась к стене и обняла живот обеими руками…

«Ты ушел и оставил мне подарок, да? Ты нарочно это сделал, чтоб я не смогла последовать за тобой. Какой же ты…невыносимый. Айсбееерг…к нам вернулся наш малыш, а тебя нет рядом. Как же я одна со всеми ими? Как?»

В тот вечер я заставила себя поесть…потом пошла в душ и долго смывала с себя грязь. Лариса Николаевна принесла мне чистую одежду, и я наконец-то переоделась. Какое-то время мы молча сидели друг напротив друга, потом она подошла ко мне и крепко обняла.

– Справимся. Где есть одна тарелка супа, найдется еще одна. Ты только в руки себя возьми. Ты очень нам всем нужна. Очень. Девочки очень соскучились по тебе…А Льдинка. Он постоянно плачет и нюхает твой халат. Вернись к нам, Марина…Ради НЕГО. Он бы очень этого хотел.

Лариса Николаевна медленно расчесывала мои волосы. Это успокаивало. Казалось, я сейчас могу расслабиться, но нет, наоборот, мои волосы, казалось, наэлектризовались и от того, что я вспоминала прикосновения его пальцев к этим волосам, становилось еще больнее. Как часто я вспоминала наши самые счастливые минуты. Их было так мало, что я могла их посчитать по пальцам.

Но вместо этого почему-то вспоминался тот самый первый день…когда только увидела его. Там, в гостинице. Как вышел из машины в сопровождении своей охраны, как пошел в здание. Весь прямой, величественный, отличающийся от любого, кого я знала раньше.

«– Купите меня, пожалуйста. – нервно дергая пуговицу на платье, понимаю, что могу ее оторвать, и Королевишна мне голову открутит. Это ее платье, и мне его дали на один вечер. – Я хочу уехать с вами.

Мужчина поднял голову от ноутбука и посмотрел на меня, чуть прищурив синие, очень холодные глаза. Какие же они отталкивающие, с темной, пугающей глубиной. Такие же безразличные и опасные, как океан. Лицо практически ничего не выражает. Только взгляд цепкий и хищный, такой, наверное, бывает у очень опасных и извращенно богатых людей. Взгляд, под которым хочется съежиться, стать маленькой и незаметной. Наверное, его подчиненные содрогаются, когда он на них смотрит. Мне почему-то казалось, что у него очень много подчиненных. Возможно, он военный. Генерал. Даже сидя в кресле, мужчина очень ровно держал спину. Я посмотрела на руку с бокалом и заметила толстое обручальное кольцо на безымянном пальце. Стало невыносимо стыдно, и к щекам прилила вся кровь, но я уже не могла отступить. Какая разница. Чумаков тоже женат.

– Отчим продаст меня Чумакову за документы на водоем. Продаст старому, женатому мужику в содержанки сегодня ночью.

– И?

Равнодушно и слегка раздраженно, как будто его совершенно не трогает то, что я говорю, а я не верю, что действительно это сказала. Предложила себя купить. Совершенно неизвестному мужчине, которого вижу впервые и даже имени не знаю. Если сейчас позовет своего охранника или нажмет на кнопку вызова, отчим меня убьет за то, что к гостю посмела пойти прислуживать за столом вместо Нины.

– Купите меня у отчима. Я хочу принадлежать вам, а не Чумакову. Вы можете. Я знаю.

– Почему я, а не тот? Чем я отличаюсь?

Что-то написал в ноутбуке и заинтересованно взглянул на экран, потягивая виски, потом снова на меня. Безэмоционально осмотрел с ног до головы, и у меня запекло даже кончики ушей. Мне казалось, что я стою перед ним вся пунцово-красная и такая жалкая. От уверенности в собственной красоте не осталось и следа.

– У вас больше денег и вы моложе. А еще вы можете увезти меня отсюда.

– И? Что ты будешь делать дальше? У тебя есть к кому пойти в столице? Есть деньги?

– Нет. У меня никого нет, денег тоже нет. Я хочу жить за ваш счет.

Сказала с вызовом и слегка вздернула подбородок. Умирать так с музыкой. Мои слова вызвали легкую ухмылку, как будто я сказала что-то до невозможности нелепое и смешное.

– Почему ты вообще решила, что я нуждаюсь в твоих услугах?

Мне нечего было на это ответить, и я неловко молчала. Действительно, почему я так решила? Но надо что-то отвечать. Пока этот человек проявляет хоть какое-то участие в этом разговоре.

– Мужчина не должен быть в такую ненастную ночь один. Его постель должна согревать женщина.