Любить…он сказал любить. Только от этого слова в наслаждении закатились глаза и мега чувствительная плоть послала импульсы взбудораженному и возбужденному мозгу. Подушечки пальцев массируют клитор очень нежно, но меня накрывает так сильно, что я кричу от нахлынувшего безумно яркого оргазма сильно сжимая плотью его пульсирующий член.

– Пиз***ц – хрипит мне на ухо и дергается вместе со мной и я чувствуя, как растекается внутри его семя…, – полгода…, – задыхаясь и хрипя мне в затылок, – без моей женщины слишком долго.

Потом мы лежим на диване. И он что-то рассказывает мне пока я смотрю в потолок и понимаю, что кажется впервые за много лет меня не раздирает от волнения и от боли. Впервые я верю, что у НАС все будет хорошо.

И я тихо прошу его, целуя пальцы, которые гладят мое лицо.

– Поехали домой, Петя…

– Скоро…скоро поедем домой!

***

К детям мы приехали ближе к вечеру. Вместе.

С нами только охрана и всего три машины. Один эскорт уехал за мнимой машиной президента совсем в другую сторону вместе с журналистами. Мы же вырвались на обычных автомобилях.

Лиза застыла в нерешительности, прижимая руки к груди, а Аня бросилась к отцу с громким воплем.

– Папааааа! Папочка! Я говорила им, что ты не умер говорила! Я знала! Я же видела тебя!

– Тссс…это секрет ты помнишь?

Кивает и целует его в глаза, в щеки, а он ее, прихватив одной рукой несет в сторону Лизы и спрятавшегося за ее спиной Льдинки.

– Иди ко мне! – протянул руку и прижал девочку к своей груди, она расплакалась, сжимая его шею, стискивая со всей силы.

– Папаааа…папаааа…

Льдинка стоит перед ними растерянный. Смотрит то на меня, то на сестер. Потом вдруг хватает Петра за ногу и задрав личико смотрит на него снизу вверх.

– Папа!

Так гордо и так отчетливо. У меня сжимается сердце. Вот где она вселенская справедливость? Растишь, заботишься, холишь и лелеешь. И ни одного слова. И тут появляется он и сразу «папа». За какие такие заслуги?

Айсберг выпустил из рук Аню и подхватил на руки Льдинку, прижал к себе.

– Да, малыш. Я твой папа.

Они какое-то время смотрели друг другу в глаза, а потом сын крепко обнял Петра за шею и сдавил маленькими ручонками, и я успела заметить, как блеснули влагой всегда жесткие синие глаза. Сжимая одной рукой сына, он протянул другую ко мне.

– Госпожа, Первая Леди! Вам особое приглашение?

Бросилась к ним и с тихим стоном обняла обоих.

– Так…развели тут сырость. Я что зря пироги пекла по Валькиному рецепту?

Послышалось ворчание Ларисы Николаевны.

– Не посмотрю, что вы господин президент и оставлю всех без ужина…

Петр усмехнулся мне в волосы, сжимая меня за затылок.

– Кстати я скучал по этим пирогам полгода.

На какое-то мгновение я успела забыть кто он, на какое-то мгновение я растворилась в мимолетном счастье, в самом настоящем женском, таком обычном, о котором так долго мечтала. Пока не распахнула глаза и не увидела шестерых охранников с рациями у дверей и возле окон.

Нет… я не обычная женщина и обычной уже никогда не стану. Теперь я Первая Леди.

Конец книги

22.07.2022