Дни потянулись тягучей и липкой вереницей. Все стало уныло серым. Только Льдинка заставлял улыбаться, когда я вернулась израненная, надломленная после трехдневного свидания. Только мое солнышко так радовало меня, что его всего зацеловала, заобнимала, потом девчонок и Ларису Николаевну. Если бы не ее помощь. Раньше я малыша оставляла на девочек и на Валю, а теперь с ним бабушка Лариса. И нет никого надежнее нее. Когда вернулась, прибежала Валя с новой кастрюлей поздравлять с венчанием, соседи принесли подарки, Лариса испекла пирог. Но праздника не вышло. Я поблагодарила их и ушла к себе в комнату.

– Что случилось? Ты не счастлива, моя девочка? Это правда? Вы обвенчались?

– Да…правда, – ответила рассеянно, не зная куда себя деть.

– Почему тогда ты такая…как с креста снятая.

– Не знаю. Болит в груди. Как будто давит что-то вот здесь. Как будто не могу вздохнуть.

– Это разлука…она такая тварь. Может сводить с ума. Ничего. Если теперь жена, чаще видеться дадут. И дольше.

И эти дни…пока я приходила в себя после нашей встречи, она больше проводила времени с Льдинкой…пока я смотрела, не отрываясь на письмо, которое ОН мне передал, и не решалась его прочесть. Как будто оттягивая этот момент, как будто понимая, что это будет еще один диалог, и он, и правда, может стать последним.

Агония разлуки сводит с ума и ужас, что могу потерять. И по ночам сводят с ума кошмары. Снится один и тот же сон. Как будто мы вместе в старой часовне. А потом…потом он исчезает, и я ищу его. Я бегаю по снегу, кричу и не могу найти, а потом вижу его под толстым слоем льда на реке. Вижу, как застыл там, как смотрит на меня и что-то беззвучно кричит. И я только догадываюсь, что это мое имя. И я падаю на колени, я бью по этому льду, я ломаю ногти, я ломаю пальцы, и он весь окрашивается моей кровью. Я кричу и захожусь в диком плаче. Но ничего не могу сделать…он умирает там, а я бессильна. Я такая жалкая, такая слабая.

С сумасшедшим воплем открыла глаза и, задыхаясь, уселась на постели, прижимая руки к груди, чувствуя, как дыхание вот-вот остановится. Вся взмокшая, покрытая холодным потом. Больше уснуть не смогла. Вышла из комнаты и пошла на кухню. Это просто кошмар. Просто идиотский сон из-за моих страхов, из-за того, что я натерпелась из тех времен, когда думала, что убила его. Айсберг пообещал, значит все будет хорошо. Я должна верить в его слова. Он никогда меня не обманывал.

Снова остановилась напротив письма, прошла несколько раз мимо и не выдержала. Мне нужно было его прочесть, чтобы успокоиться. Окунуться снова в нас, как будто заговорить с ним снова, как будто услышать его голос.

«Когда мне было лет десять, отец взял меня с собой к ледовитому океану. Взял в плавание. Это были счастливые дни моей жизни. Я хорошо их помню. И тогда я впервые увидел айсберг…да. Именно так ты называешь меня, Марина. Айсберг. Кто бы мог подумать…что ты назовешь меня тем, что так восхитило меня в свое время. Я смотрел на величественную глыбу, отливающую арктически белоснежной синевой, и ощущал мурашки от осознания той мощи, что скрывалась глубоко в океане. Я знал, что вершина – это лишь какой-то незначительный процент той подлой и сокрушающей силы, которая скрыта от моих глаз.

Ты ошиблась…Марина. Ведь Айсберг совсем не я. Айсберг – это ты и моя любовь к тебе. Какой мелкой и незначительной виделась мне привязанность к своему выгодному приобретению. А оказалось, что под толщей самой черной бездны скрывается истинная величина моего безумия. Это я разбился о ее обманчиво мелкие масштабы, это я понес смертельное крушение и пошел ко дну…навстречу одержимости. И ты понятия не имеешь, каковы ее адские размеры, Марина…Сколько раз я разбивал руки в кровь, до дыр на костяшках, сколько раз я рычал тебе проклятия и хотел свернуть твою шею только от понимания, что ты никогда не ответишь мне тем же. Никогда не будешь безумна мной настолько, насколько и я безумен тобой. Никогда не посмотришь даже просто без ненависти…Но ведь это ты Айсберг. И я видел лишь вершину. Такую обманчивую и такую мелкую. Потому что я ошибался… я понял, как ошибался, когда увидел тебя здесь.

Ты спросишь – почему венчание? Почему сейчас? Это эгоистичное желание присвоить тебя навечно, заставить тебя стать моей настолько, чтоб даже на том свете ты принадлежала только мне…да, я начал думать о том, что, корчась в аду, я буду точно знать, что ты никогда не будешь отдана другому тем Богом, в которого я никогда не верил…А Дьявол? С Дьяволом я и сам могу потягаться за твою душу и трижды продать свою. Запомни – ты принадлежишь мне! И помни это всегда! Нас не разлучит даже смерть! И если ты когда-нибудь устанешь ждать и уйдешь…твоя душа теперь только моя»