– Вот…вот ее вещи, поводок. Я… я, мам, я за ним, я с ним поеду…

Всхлипывая, выбегает Алина, несет мне поводок Челси и ее миску. Ее за руку Валя тащит в комнату.

– Поедет она. Сейчас собаку ударил, потом тебя, потом ребенка бить будет. На хер нам такой. Нечего мне в дом абьюзера приводить. Пусть валит, к бабке своей, откуда приехал. Пригрела козла, м*дачище!

– Мамааа… у него зрение, он просто сорвался, он всегда добрый ко мне.

– Всегда? А сегодня сорвался? Сегодня собаку чуть не убил просто за то, что нассыкала на пол? Добрый? Запомни дочка – бьет животное, ты следующая. А зрение…мой дед слепым был. Они тяжелые люди, всю жизнь с ним свою покалечишь. Пусть едет. Другого найдем. На Коляне твоем свет не сошелся клином.

Пока они ругались, я собачку к себе поманила, завела в душевую, поставила под воду, вымыла с мылом от мочи, вытерла насухо старым полотенцем. На душе мерзко, как будто сердце наизнанку вывернули, как будто душу всю искорёжили. От мысли, что это рыжее существо избивали и трепали, хотелось подойти к ублюдку и глаза выцарапать.

– Пойдешь ко мне? Я тебя любить буду и с девочками познакомлю. Пойдешь?

Прислонилась ко мне, дрожит, боязливо лизнула мою руку.

– Ну вот и хорошо. Пошли, я тебя феном высушу, и пойдем прогуляемся. Никто тебя обижать и бить не будет, обещаю. У меня собаки никогда не было, но я научусь быть хорошей хозяйкой.

Слушает, ушами шевелит, а я поводок надела и на улицу вышла. Уже знаю, куда пойду…Не дождусь выходных. Сил никаких нет. Сегодня хочу увидеть. Хотя бы издалека, хотя бы одним глазком. Посмотрю, и сил прибавится.

– Тихо, малыш, тихо… я с тобой. Это я. Все уже позади. Мы вместе. Слышишь? Мы вместе.

Не слышу. Слышать – это так ничтожно мало. Я чувствую. Как же я чувствую себя, сросшуюся с ним, не оторвать и не отрезать. Прижалась еще крепче, обхватывая мокрую шею, растворяясь в нем, боясь поверить, что это не сон. Как же до боли жутко разжать руки. Вдруг он растает, просочится сквозь пальцы.

(с) Черные Вороны 8. На дне. Ульяна Соболева

Здесь цивилизация остановила свое развитие. Мне казалось, меня отбросило лет на тридцать, а то и на сорок назад, а может, и больше. Покосившиеся дома, обшарпанные заборчики, разрушенные детские площадки. Какое-то царящее вокруг вселенское убожество. Мне с большим трудом верится, что это окраина города. Скорее похоже на очень старую послевоенную деревню, которая еще толком и оправиться не успела. Люди одеты по-деревенски. Я помню, так у нас на даче одевались, когда мама была еще жива, и отчим возил нас на дачу. У нас был запас старых вещей, которые непременно перебирались туда: свитера с залатанными дырками, штаны, рубашки не с плеча, старые куртки и шапки, ватники и ушанки. Здесь так одевались местные жители и сама Валя, которая категорически запретила мне называть ее «тетя» и, перебрав мой чемодан, сказала, что если я все это на себя натяну, то на меня будут косо смотреть.

«Это тебе не столица, детка, это наша глухомань, и тут нельзя отличаться от серой массы, дабы не быть сожранной волками. Поэтому…я сама тебе принесу, что надеть. Соберем всем двором. Прошлая жизнь окончена. Забудь про нее. Насколько твоего посадили? Лет на десять? Отсюда досрочно не выходят…так что привыкай. И поскромнее…поскромнее. А то дерьма здесь, сама понимаешь, полно, а ты девка красивая и видная. Могу не досмотреть и защитить не успею. Так что поменьше красоты, поменьше. Я б и волосы состригла, чтоб не так пялились, а то они у тебя прям как с журнала…ну или косу плети и прячь под шапку или платок. Бабы тут завистливые и ревнивые, а мужики похотливые и глазастые. К нам сюда мало таких молодых и сочных приезжает».

Теперь на мне длинная серая юбка до самых икр. Высокие старые сапоги на размер больше, свитер под горло, на голове платок серый замотан, и куртка чуть ниже бедер старая, темно-зеленая, потертая. Элен получила бы психологическую травму…но ничего, мне все равно. Мне на все наплевать, и я ко всему готова. Лишь бы поближе к нему быть.

Скоро зима…но здесь она уже наступила. Вокруг все белое, все запорошено, заметено снегом. Кажется, сейчас не начало ноября, а, как минимум, середина января.

Иду по вытоптанной к лесу дорожке, псинка за мной радостно семенит. Хвостиком виляет, периодически прыгает на меня и просит печеньку. Челси. Какая забавная малышка. Никогда раньше не было собак. А теперь вот…собака появилась. И мне уже кажется, что она и была всегда, так в глаза заглядывает и мордочку наклоняет то вправо, то влево.