Я хотела вырвать руку, но князь сжал ее еще сильнее, и девушка закусила губу от боли. Во дворе я хотела обернуться на окна дома, но князь толкнул меня вперед к карете. Я села на роскошные белые сиденья и Николай напротив. Я стиснула зубы так крепко, что стало больно, чтобы не зарыдать от отчаяния. Ну вот и все! Теперь, правда, все кончено. Никитин никогда ей больше не поверит особенно после этого письма, а через несколько недель состоится венчание с Потоцким. И тогда Гриша будет утерян для меня навсегда. События развернулись столь стремительно, что мне казалось все дурным сном ведь каких то полчаса назад я целовала моего Гришу, как оказалось на прощанье… В последний раз…..А теперь я в карете с ненавистным князем, который с триумфом смотрел на меня сидя напротив. Нет, я не заплачу, не доставлю ему такого удовольствия. Как только мне удастся остаться одной я убью себя, но этому гаду не достанусь никогда. Я с ужасом представляла себе, что меня ждет в доме князя, нисколько не сомневаясь, что все правила будут уничтожены и сегодня же ночью он предъявит свои права на меня что бы сломить мою волю. Заставит жестоко расплатиться за свое унижение. Князь видимо прочел мои мысли.

– Если вы думаете, что вам удастся покончить с собой, вы ошибаетесь. В моем доме на всех окнах решетки, а вас будут стеречь мои люди, так что эту глупость можете выкинуть из головы. Скоро мы поженимся, и клянусь, я сумею вас привести в чувство.

С этими словами он достал из кармана своего камзола батистовый платочек и, смочив его водой, из фляги хотел стереть кровь с моей разбитой губы. Но я грубо и с отвращением оттолкнула его руку.

– Напрасно ты себя так ведешь. Ведь я могу быть нежным и внимательным. Хотя брыкайся, сколько хочешь, я имею полное право принудить тебя. И не буду с тобой особо церемонится, тебе же хуже, если не хочешь по-хорошему.

Я бросила на него взгляд полный презрения.

– Только силой ты и можешь, по-другому, такие, как ты, не умеют.

Князь засмеялся ей в лицо.

– С тобой нет! А зачем мне стараться, думаю, ты уже не девственница чего ж мне нежиться с тобой? Хотя судя по ужасу на твоем лице, смею предположить, что я все еще могу быть первым.

– Да, он не такой как вы. Но сейчас я очень об этом жалею.

Князь метнул на меня взгляд полный злобы, казалось, он снова может меня ударить, но он сдержался.

– Ну и глупец твой граф! Я бы на его месте воспользовался маленькой наивной дурочкой!

– Как же я вас презираю!– Мне хотелось плюнуть ему в лицо

– Ну и что, презирайте, сколько хотите, сегодня ночью вы будете принадлежать мне, нравится вам это или нет.

– Ни за что, лучше смерть!

Он снова мерзко засмеялся.

– Вы не умрете, моя дорогая, я не позволю. Может, когда надоедите мне.

Я отвернулась к окну. Какая теперь разница что именно с произойдет, если Гриша потерян для меня навсегда. Он никогда не поверит мне и не выслушает, да и скорей всего, когда мы встретимся, я уже буду княгиней Потоцкой. И откуда ему знать, что его жизнь стоила мне свободы.

Весь оставшийся путь я молчала, не в силах думать ни о чем другом кроме как о своей судьбе, которая изменилась так быстро и так решительно….Неожиданно полил дождь, как будто небеса плакали вместе со мной. Запахло сыростью и мокрой листвой, я всегда любила дождь, но сейчас он нагонял на меня еще большую тоску. В окне проносились деревья с желто – багряной листвой, осень полностью вступала в свои права.

– Что будет теперь с моими слугами, с Мартой и Савелием? Тихо спросила я, так и не повернув к нему головы. Смотреть противно, рвотные спазмы к горлу подступают и хочется заорать от отчаяния.

– Мне следовало бы их наказать за то, что помогали вам и покрывали, а не сообщили немедленно мне, продать бы их какому-нибудь проходимцу за гроши. Но я буду великодушен, они приедут к вам, но после нашей свадьбы. И, конечно же, если вы будете хорошо себя вести. А насчет вашего воздыхателя не беспокойтесь. Никто его не тронул. Пусть выздоравливает и убирается восвояси, думаю, после вашего письма это произойдет довольно быстро. Да и вряд ли он будет искать с вами встречи, после всего, что вы ему написали.

Я вскочила, и бросилась к князю, мне безумно захотелось расцарапать ему лицо, впиться в его наглые рыбьи глаза. Он, разрушил все мои мечты, втоптал их в грязь, сломал мою жизнь, потрепал мою гордость.

Князь силой толкнул меня на сиденье.

– Но-но, успокойтесь, моя дикая кошечка. Не то я быстро вам обломаю ногти. Я не учтив, как ваш офицер, могу усмирить вас и кнутом тоже.

– Вы самый подлый и самый низкий из всех людей, что я знала, вы и ваш отец! Вы негодяи! В вас нет ничего человеческого!

– Спасибо, моя дорогая, в ваших устах это звучит как комплимент.

Николай сжимал мою руку чуть повыше локтя и тащил меня к дому, хотя я и не сопротивлялась. Будь это при других обстоятельствах, наверняка восхитилась бы поместьем Потоцких. Все из белого камня с величественными белыми колоннами, лепкой по периметру всего здания. Такой дом не стыдно было иметь даже царю. Впрочем, когда-то так оно и было. Сам Петр Великий подарил этот дом деду Петра Потоцкого за военные подвиги. Но у меня не было желания восхищаться великолепным зданием. Это была тюрьма, в которую меня заточат на всю жизнь.