Бросил последний взгляд на отца…скоро настигнет месть. И тогда он займет его место, и даже стервозная Лами начнет уважать своего мужа. Лами, которая всегда смотрит на него свысока. Лами…единственная, кто доставляет ему удовольствие в постели и знает, как поднять его вялый член.

Направился в сторону комнаты Аллаены. Сейчас обед. Ахмад только что уехал, слуги заняты уборкой дома. Если незаметно проскочить, то его никто не заметит.

Аллаена…какое подходящее имя. Проклятая сука. Она сделала из Рамиля недомужчину. Из-за нее он стал так себя презирать, из-за нее у него больше не стоит.

Приоткрыта дверь в комнату, и она сидит на диване, поджав ноги, и что-то читает. Издалека такая красивая, неприступная. Вспомнил, как увидел ее на лавочке, как выкупал у ментов в ее стране. Как она благодарила его и смотрела словно на Бога.

А потом…потом стала подстилкой его отца. Толкнул дверь и юркнул в комнату.

Аллаена вскочила, а он прижал палец к губам.

– Тссс.

– Ты с ума сошел. Если кто-то узнает. Уходи.

– У меня для тебя послание.

– Боже! – испуганно оглянулась, подбежала к окну, закрыла шторы.

– От твоей мамы.

– Мамы? – жена отца побледнела и пошатнулась.

Он подал ей сотовый, на который пришла смска, ловко написанная Лами.

– Откуда у мамы твой номер? И почему она пишет с чужого номера? Не с номера нашей страны?

Ооо, Лами предвидела все и научила его, что говорить. Умная ведьма. Он начинал верить, что у нее все может получиться. Но она не учитывает одного – Рамиль избавится не от девчонки, а от отца… и от Лами. И тогда он сможет быть с Аллаеной. Их законы не запрещают жениться на жене отца или сына после смерти мужа. Он еще не знал, как точно убьет Ахмада…но ведь это возможно. Он же не бессмертный. Спрячет Аллаену, вернется и подумает о том, как избавиться от Ахмада. Например, он может разбиться на машине…Рамиль прекрасно разбирался в механике. Как раньше ему не приходили такие мысли в голову? Это значит, что он умен, значит, пришло время все изменить в своей жизни.

– Я все эти дни думал о тебе… я не переставая думаю о тебе. Я знал, как ты волнуешься о маме, и к ней поехал мой друг. Он дал ей свой сотовый, чтоб она написала тебе. Твоя мама…она…она умирает.

– НЕТ! Господи, нет!

– Тихо! Тссс! Нас услышат! На, читай!

Передал ей сотовый, с наслаждением глядя, как она вся дрожит, как прекрасные глаза наполнились слезами. Ооо, как же скоро он заполучит ее наконец-то себе.

Он знал, что написала Лами, у него фотографическая память. Достаточно один раз посмотреть и… все. Текст впечатывается в мозги.

По мере того, как она читала, бледнела все сильнее, тяжело дыша, еле сдерживала слезы.

– Мне…мне надо к маме. Надо увидеть ее.

– Я… я помогу тебе бежать!

– Ты?

С неверием смотрит на него, губы дрожат. Такая красивая. Похожа на ту Вику, которую он встретил у полицейского участка. Она ведь изначально должна была принадлежать Рамилю.

– Я! Я вывезу тебя отсюда к твоей маме…просто не было возможности, не мог. Ты верь мне. Я все о нас помню. Я люблю тебя, Вика.

Схватил за руки, прижал к губам.

– Побежишь со мной?

– Да! Побегу!

Снаружи послышались шаги, и Рамиль выскочил на балкон, обливаясь холодным потом от ужаса, потому что в комнату зашел отец.

– С кем ты здесь разговаривала?

– Я читала вслух.

– Читала?

– Да. Чтобы слышать свой язык, я читаю вслух.

– Куда ты уезжала вчера днем? М? Я знаю, что последнее время ты отсутствуешь по нескольку часов в день! Только не лги мне, или я сверну тебе шею!

Рамиль дальше не слушал. Он прокрался к пожарной лестнице и бесшумно спустился вниз, в сад, потом, тяжело дыша, побежал в сторону оранжереи. План побега больше не казался ему безумием. Наоборот, это и есть спасение…

Так и стою на коленях, не в силах справиться с дрожью и с паникой и посмотреть на него снова. Мне страшно. А он отвел с моего лица волосы, погладил их. Медленно, перебирая пряди, опускаясь к затылку. И это не успокаивает, а наоборот, заставляет затаиться, очень тяжело дыша.

– Зачем? – едва шевеля губами. – Зачем я вам?

Мне жутко услышать ответ, а он и не торопится отвечать. Все еще гладит мой затылок, потом вдруг сжимает волосы в кулак и сильно подтягивает к себе, наклоняя над своим пахом и расстегивая ширинку. Попыталась отпрянуть, но его рука огромная, сильная, как будто железная, от ощущения, что он, и правда, сломает мне шею, темнеет перед глазами.

– Вот за этим, – ткнул меня еще ниже, – за тем, что ты должна делать молча и покорно. Будешь послушная – не пострадаешь! Поняла?