– Я знаю способ, благодаря которому ты можешь больше никогда не волноваться за свою оранжерею.

– Не говори глупости. Нет такого способа.

– Твой отец не ценит тебя, не уважает, ни во что не ставит… а еще, если ОНА родит ему сына, то ты никогда не получишь наследства. Даже несмотря на то, что ты старший.

– И что я могу сделать?

– Избавься от нее.

– Но как?

– О, мой дорогой, положись на меня. Есть способ.

– Какой?

– Нужно помочь ей бежать. Вывезти ее как можно дальше и спрятать.

– Но как?

– Хм…но ведь мы знаем, кого она полюбила первым, кому поверила. За кого собралась замуж. Позови ее с собой, и она пойдет. Вывезем ее в Африку, я знаю людей, которые занимаются нелегальными перевозками. Отвезешь подальше, дашь денег и бросишь ее там. Пусть выбирается, как знает… а сам вернешься ко мне. И никаких наследников у него больше не будет.

Он задумался, на какое-то время его глаза даже вспыхнули решительным блеском, но лишь на мгновения. Потом он отшатнулся от Лами.

– Ты в своем уме? Если отец узнает, он убьет и тебя, и меня!

– Не узнает…Поедешь якобы в очередную командировку, он с удовольствием сам отправит тебя. И прихватишь эту…Скоро Ахмад собирается за границу по делам бизнеса, и это будет самое время вывезти эту суку. Пусть думает, что она сама сбежала. Положись на меня. Я все устрою. Ты только вывезешь ее за границу.

– Нет, это рискованно, это…

– Но я же говорю, положись на меня.

Говорит и сама тянется к нему, расстегивает одежду, а потом быстро опускается на колени и тянет за пояс штанов, дергает змейку, стягивает трусы вниз, обнажая небольшой и вялый член. Хоть бы раз встал по-настоящему. Всегда полумягкий, всегда пару фрикций и кончил.

А у Ахмада…у Ахмада они орут часами, они плачут и умоляют. Она слышала…как об этом говорили парни из охраны. Ооох, она бы хотела испытать на себе, что значит лечь под самого Ахмада ибн Бея. Она была б ему хорошей женой.

Несколько сосательных движений, и сперма мужа полилась ей в рот, а он задергался застонал. Поднявшись с колен, она томно посмотрела ему в глаза.

– Сделай это… а я рожу тебе сына, и мы станем единственными наследниками состояния эмира. Ты станешь эмиром.

– А если она не захочет бежать?

– Захочет…

И тихо зашептала ему что-то на ухо, продолжая поглаживать его яйца и скрести по ним ноготками, вызывая в нем дрожь.

Рамиль адски боялся отца. С детства боялся, хотя отец и был очень молодым.

Вот и сейчас он смотрел на отца издалека – он разговаривал с двумя партнерами по бизнесу. Он говорил, а Рамиль чувствовал, как по его телу проходят флюиды, он ощущал при взгляде на отца физический дискомфорт, и так было всегда. Это неуловимо всплывало на уровне подсознания. Чувство тревоги в его присутствии. Особенно пугали отцовские глаза. Черные омуты. Глубокие, страшные. Иногда настолько темные, что не видно зрачков. Всегда взгляд пристальный, цепкий, и от него неуютно и хочется спрятаться. Хищный взгляд, как у зверя, и Рамиль видит, что и собеседники отца чувствуют его гнетущую властность. Они насторожены. Словно Ахмад двинется, и они тут же отпрянут от него назад. Обожженное лицо внушает ужас и благоговение. Словно это сам дьявол, и он побывал в аду. Издалека не слышно, что именно отец говорит, но его низкий и хриплый голос доносится до Рамиля и заставляет скукожиться…Если бы можно было избавиться не только от НЕЕ, но и от отца. Тогда бы он ощутил себя свободным.

Мысль жениться на Вике возникла сразу. Там он был смелым, храбрым. Рядом с ней ощутил себя мужиком. А потом…потом возненавидел ее и отца еще сильнее. За то, что не смог отстоять. Не смог оставить Вику возле себя. А низко и трусливо отступил.

В их первую брачную ночь он плакал и грыз руки до крови. Мечтал о ЕГО смерти. А потом начал мечтать о смерти их обоих. И когда Лами устроила казнь, Рамиль радовался. Он хотел увидеть боль славянской суки. Хотел, чтоб она осталась без рук, ненужная, уродливая…может, тогда он подобрал бы ее для себя.

Но отец возник как сам демон и не позволил тронуть. Высокий, сильный. Даже издалека видно, как мышцы бугрятся под пиджаком черного цвета. Он всегда носил только черное. Его отец.

А еще он прекрасно знал, что его боятся. Знал и наслаждался своим превосходством, а на Рамиля смотрел, как на насекомое. Что ж, Рамиль нанесет ему удар оттуда, откуда тот совсем не ждет, и отнимет у него игрушку.

А еще…еще когда вывезет ее, то наконец-то трахнет. Вые*ет так, чтоб она орала и выла, как шлюхи Ахмада орут и воют под ним. Он не раз слышал, как из спальни отца доносятся стоны и плач, как его любовницы утробно стонут и рыдают.