Демон усмехнулся, сверкая острыми зубами и трогая черноволосого, грязного парнишку в ошейнике за плечи.

— Худой и немощный. Сдохнет при первой же тренировке. А ты слишком долго продавал шлюх, чтобы помнить, какими должны быть гладиаторы.

— Он демон-воин, а перекупщик явно об этом не знал, подобрал пацана полуживого или эльфы избавились от него, или он сам сбежал.

Шенгар снова перевел взгляд на мальчишку и схватил за острый подбородок, изучая цепким взглядом работорговца и владельца огромной гладиаторской школы неподалеку от Арказара.

— Демон, говоришь? Слишком немощный и мелкий. Звереныш.

— Демон. Инкуб. В этом возрасте способности дремлют, как ты знаешь. Для боев самое оно. Вырастишь смертоносного убийцу на потеху знатным семьям. Мендемай разрастается, слишком долго утопал в войнах. Скоро они захотят зрелищ, и этот звереныш станет одним из лучших. Попомни мое слово.

Шенгар дернул за цепь, заставляя мальчишку подойти еще ближе к низшему демону и посмотреть в желтоватые глаза, похожие на мокрый песок.

— Как тебя звать?

— Никак.

Огрызнулся паренек и получил по зубам рукоятью плети.

— Еще раз спрашиваю, как тебя звать, щенок?

— Никак, — все с той же упрямой дерзостью, сплевывая черную кровь.

Удары хлыста посыпались на его спину, голову, пока Ибрагим не перехватил руку Шенгара.

— Хватит. Не порть товар, Шен.

— Это не товар, а упрямая падаль, которая завоняется, если не покорится!

Пнул мальчишку сапогом и вышел из сарая. Инкуб склонился над ребенком и протянул ему флягу с водой, но то выбил ее из рук управляющего, а инкуб захохотал в голос, а потом склонился и схватил парнишку за волосы.

— Ты раб! Хочешь жить — умей управлять своей спесью, и когда-нибудь добьешься славы…а, может, и свободы. А хочешь сдохнуть — я устрою тебе это прямо сейчас.

Выбирай!

Мальчишка дернул головой, сбрасывая руку Ибрагима, поднял флягу, осушил до дна и вытер рот тыльной стороной ладони.

— Когда-нибудь я не дам тебе даже этого выбора.

Серьезно сказал он, и серо-голубые глаза сверкнули в полумраке. Инкуб снова расхохотался… и, дернув за цепь, заставил мальчишку упасть на колени.

— До этого «когда-нибудь» надо дожить.

* * *

— Он сказал тебе свое имя?

— Нет.

— Ты…ты хорошо осмотрел его тело?

— О, да, моя Госпожа. Я такой товар не забываю и мимо не пропускаю. У мальчишки была родинка на плече в форме звезды и шрам под коленкой.

Я застонала и сцепила пальцы так что ногти впились в ладони до крови.

— Где ты взял этого мальчишку?

— Отдали из казарм Аша Руаха.

— Кто отдал?

Погонщик молчал и прикусил губу.

— Кто отдал, я спрашиваю? Кто привел к тебе мальчика?

— Я не могу сказать…меня за это покарают!

— А я покараю тебе за молчание! Эрх! — крикнула своему охраннику и он тут же появился передо мной с тремя воинами. — Я хочу чтобы с этого тролля срезали его серую кожу и сделали из нее сумки для солдат армии Аша!

— Нет! Нет нет нет! — Одноглазый взмолился, пополз к моим ногам, не смея схватится за лодыжки, потому что прикасаться тоже запрещено, только целовать песок и восхвалять.

— Говори! Или твоя смерть будет ужасной!

Была ли я способна реально снять с него кожу — была! Годы пребывания в Мендемае изменили меня. Это не человеческий мир и жестокость здесь не блажь, не извращение — а часть этого мира. Его главная составляющая и если твои подданные не уверены в том, что ты можешь их жестоко покарать за предательство или преступление — грош тебе цена как правителю.

— Кто привел к тебе мальчика?

— Ибрагим….- пролепетал погонщик и упал на песок, закрывая голову руками. Тяжело дыша я смотрела на него, чувствуя непреодолимое желание причинить боль, такую же как он только что причинил мне. Такую же невыносимую и адскую по своей силе.

Шатаясь, пошла в сторону дворца, чувствуя как ослабели колени, как подкашиваются ноги. Если Ариса привел Ибрагим этот приказ мог отдать только один демон — только Аш.

И я собиралась спросить у своего мужа напрямую — жив ли мой мальчик и почему он мне лгал столько лет? Неужели я не заслужила правду?

Я шла, вздернув голову, шла к тому, кто много лет назад отдавал приказы, тому, кто много лет назад поставил меня на колени и заставил ползать в крови, захлебываться ею и сходить с ума…