«И ты ведь поверила…твои генералы, твой лучший друг предупреждали тебя не верить ему, а ты…ну какая же ты дура! Какая же ты идиотка, Лиат! Грязная, никчёмная идиотка! Или же ты всё-таки попалась сейчас? Что если…
Но никаких если! Лева рука ускоряется, всё сильнее, еще злее потрошит запястье правой, пока сознание подкидывает концовку того диалога. А на что ты надеялась, дурочка? Неееет…тогда он не лгал. Как не обманывал и пару часов назад.
«— К сожалению, она умерла только для меня.
— Для тебя?
…
— Да. Она жива. Где-то.
— Тебя похитили у неё? Она потеряла тебя?
И снова тихий смех, полный ярости…полный ненависти, такой ледяной, что я прижалась к нему сильнее, чтобы согреться…пока не поняла, что этот холод шёл от его кожи.
— Нет. Она оставила меня, а сама ушла с другим мужчиной. С тем, кто сделал меня рабом. Она продала меня за сытую и спокойную жизнь с убийцей моего отца.
— Арис…
— А знаешь, я был неправ, называя её шлюхой. Шлюхи ведь продают собственное тело, чтобы прокормить своих детей. А как назвать ту, которая продала своего ребенка, чтобы сохранить свое тело?
…
— Как, Лиат?
Смотрит в глаза напряжённо, и во взгляде та самая ненависть изморозью, уродливыми узорами жажды мести и ярости.
Качаю головой, неспособная произнести ни слова, сжавшаяся невольно, потому что показалось…почему-то показалось, что там, в этом инее узоров сплелись буквы моего имени.
А он ошарашенно провёл пальцами по моей щеке, стирая слёзы, и прижался поцелуем к моим губам.
— Когда-нибудь она сама ответит мне на этот вопрос. Когда-нибудь она даст мне ответ, стоя на коленях и размазывая кровавые слёзы по лицу.
— Я знаю, любимый.
И теперь уже прижаться к его губам самой, чтобы выдрать, нагло выдрать из них хотя бы часть той боли, что сейчас разъедала его самого. Пусть отдаст её мне всю. Эту тварь, что подтачивала его изнутри все эти годы. День за днем. Час за часом. Хотя бы на мгновение освободить его от нее, чтобы мог вздохнуть полной грудью.
— Я верю в это.
А он ухмыльнулся отрешённо, отводя взгляд. Чтобы через секунду перевернуться со мной на руках, подминая под себя и набрасываясь голодным, обозлённым зверем. Он никогда не любил меня вот так…Ни до, ни после этого разговора. Отчаянно. Зло. Так, будто ему доставляло боль каждое прикосновение. Но он жадно шёл за этой болью, ведя за собой к ней и меня. А мне впервые захотелось в неё окунуться. С ним. А лучше вместо него…»
Наивная…такая глупая, наивная! Окуналась? О, ты окуналась в это дерьмо полностью. С головой! Теперь жри эту боль! Не смей на неё жаловаться, дрянь! Принцесса Мендемая!
И согнуться, упасть на корточки от вырвавшегося смеха из груди.
Глава 5.2
«Какая к чёрту принцесса? Так — шлюха мятежного инкуба…нееет, подстилка собственного брата! Вот что тебе подходит, Лиат! За то, что была слишком самонадеянной. За то, что пренебрегала советами своего окружения. Теперь хлебай эту боль полными ложками. Захлебнись в ней! Утопись так, чтобы никто не смог вытащить оттуда!»
— Принцесса! Принцесса! — чей-то голос, торопливый, тихий, прорезывает вязкое болото боли, в которое погрузилось сознание, чьи-то холодные руки цепляются за мои, заставляя откинуть их от себя с шипением. Пусть я закована, пусть я пленница, но я до сих пор сильнее любого из таких же пленников.
— Дьявол! Принцесса, прекратите себя истязать! Очнитесь!
И замереть от неожиданной физической боли. От хлёсткой пощёчины, обжёгшей скулу.
— Какого…
И перед глазами тот самый эльф. Его побледневшее лицо, когда понял, ЧТО только что сделал.
— Простите, Принцесса, но вы будто были в отчаянии, и я не нашёл иного способа привести вас в чувство.
— Что тебе надо от меня?
Внутренне содрогаясь от осознания, что кто-то видел меня в этой слабости. Наверное, многие из тех, что сейчас находились неподалёку.
— Почему ты вообще трёшься возле меня?
С шипением отбросив его руку и вставая на ноги, выпрямляя спину, глядя на то, как поднимается и эльф передо мной.
— Потому что вы — дочь Аша, потому что вы — наша королева, наша единственная надежда на спасение от этих обезумевших исчадий Ада. Слышите, Принцесса, крики из соседней пещеры? Это ваши демоны…ваши рабы, те, которые должны прислуживать вам, насилуют и терзают самых красивых женщин и мужчин преданного…преданных вам народов! Не знаю, что сказал вам этот ублюдок-инкуб, но…
— Достаточно.