Взгляд скользит по вырезу блузки, по короткой пышной юбке, стройным голым ногам в босоножках на каблуках, и адреналин зашкаливает вместе с дьявольским возбуждением. Ее грудь судорожно вздымается, и я понимаю, что под ней нет нижнего белья.

– Мад, – голос Мардж доносится через нарастающий гул в голове, и я отключаю звонок, продолжая держать сестру за запястье. Рванул пуговицы на блузке и обхватил грудь ладонью, сильно сжимая сосок. Застонали оба. Она от неожиданности, а я от желания немедленно взять ее.

Развернулся вместе с ней, впечатывая в колонну лицом, разворачивая ее голову в сторону гостей. Она сопротивляется, пытаясь вырваться, все в какой-то одержимой ненависти, ярости. Задираю юбку на талию, дергая в сторону шелк трусиков, раздвигая ноги коленом. Пытается вырваться, вертит головой, но я вдавливаю сильнее, расстегивая ширинку, когда резко вошел, она всхлипнула, и я закрыл ей рот ладонью.

– Смотри, чтоб никто не поднимался, – сделал первый толчок и с триумфом почувствовал, как сжала меня влажной плотью.

Яростная ненависть вместе с дикой страстью клокочет, взрывается в висках, а я сжимаю ее грудь, кусаю нежный затылок, когда хочется заорать от наслаждения. Вцепилась зубами в мою ладонь, прогибается навстречу быстрым толчкам, а у меня искры из глаз сыплются, и в изнеможении закатываются глаза. Кайф запредельный, невыносимый, словно не брал ее годами, от желания все тело судорогой сводит. Долблюсь в нее, как бешеный, а она мне ладонь прокусила, стонет тихо, мычит, а потом выгибается и быстро сокращается вокруг раскаленного члена, и меня срывает следом за ней, лицом зарываюсь в волосы, изливаясь в подрагивающее тело, продлевая собственную агонию хаотичными толчками.

Дернулась снова, а я отходняк ловлю от этого безумия, волосы ее целуя, лаская твердый сосок большим пальцем. Укусила сильнее, и я руку убрал.

– Мама с Каролин, – прохрипела Най, и я тут же принялся натягивать штаны, а она поправлять блузку и волосы. Пуговки застегивает уцелевшие, а саму шатает после оргазма, держится за колонну одной рукой и пытается отдышаться.

Поднял сотовый с пола, прислонился к стене, застегивая ширинку и ремень.

– Так, когда вы решили уехать? – чтоб слышно было на лестнице, но гул снизу перекрывает мой голос.

Найса смотрит на меня, тяжело дыша, ноги скрестила, щеки пылают, глаза пьяные, как и у меня. Черт. Надеюсь, никому не придет в голову, чем мы тут занимались.

– Я хочу, чтобы ты поехал с нами.

Как раз в этот момент они поднялись наверх и нас заметили. Мать широко улыбнулась, а Каролин приподняла одну бровь.

– О чем это вы тут беседуете вдали от гостей.

– Я как раз хотела показать Каролин свой проект по благотворительности в резервациях… – сказала мама и посмотрела то на меня, то на Найсу, –  Вы что ругались тут?

Нет, мам, мы трахались как два взбесившихся зверя.

– Да нет, обсуждали предложение Найсы поехать на уикэнд всем вместе отдохнуть.

Каролин внимательно посмотрела на сестру и потом тоже на меня. Странный взгляд, она даже слегка нахмурилась. Я вдруг заметил, что Най неправильно застегнула пуговицу на блузке и вдоль позвоночника пробежал холодок. Перевел взгляд на жену канцлера, но она уже не смотрела на Найсу, она прожигала меня своими голубыми глазами и хлопала наращеными ресницами.

– И что решили?

– Решили, что она никуда не поедет, – сказал я и улыбнулся во весь рот, – потому что она пойдет со мной на интервью к Каролин.

– Какая потрясающая идея, – мать словно не верила своим ушам, – вы правда поладили на этот раз? Невероятно. Сразу видно, армия прекрасно на тебя повлияла, сынок.

Найса выглядела ужасно бледной и не двигалась с места. Опустил взгляд на ее скрещенные ноги и сам резко выдохнул. Черт, надо увести их отсюда, чтобы Бабочка могла уйти в ванную.

– Раз уж мы в святая святых семейства Райсов,может покажешь мне свою комнату, Мадан? Как проводят свободное время солдаты Свободной Республики.

– Конечно… – я вытащил из кармана платок и бросил сестре. – У тебя на щеке соус – вытри.

Она тут же прижала к лицу платок и благодарно прикрыла глаза, а потом скривила рожицу показывая мне, что это все из-за меня.

– Спасибо, Мад. Ты прям действительно ужасно изменился. Сама любезность.

***

Ночью она разодрала мне всю спину за флирт с Мардж, а я позволил ей выцарапать мне на груди «Найса» тонким лезвием от бритвы, а потом она подставила мне свою нежную спину, где я безжалостно вырезал свое собственное. До утра мы занимались любовью. Теперь я любил ее нежно, заставляя стонать и извиваться подо мной, размазывая нашу кровь под струями воды в душе, целуя ее дрожащие губы, глаза, руки. Брал её и понимал, что это уже давно не любовь – это проклятие. Самое дикое, беспощадное и прекрасное проклятье. Мы оба уже давно приговорены и мертвы. Мы знаем об этом, но делаем вид, что нам наплевать.