Моя любовь к нему была смешанным коктейлем чувств. Это была ярость, ненависть и привязанность, которую я не могла разорвать. Это была боль, но и страсть. Всё это переплеталось внутри меня, как змеи, которые раз за разом жалили меня в сердце. Я потеряла слишком многое. Потеряла годы. Потеряла семью. Я жила в боли, боялась самого чувства любви, потому что оно всегда приносило с собой ещё больше страданий. Но сейчас, глядя на Ахмада, лежащего на грани между жизнью и смертью, я поняла… я не могу жить без него. И даже если я останусь с ним в аду, даже если боль не прекратится, даже если я буду плакать каждую ночь, я не позволю ему умереть. Он был моим. Всегда был моим.

"Ты не умрёшь, Ахмад. Я тебе не позволю".

Ночью, сидя у его постели, когда врачей больше не было рядом, когда мир погрузился в тихий ужас ожидания, я вспомнила ещё кое-что. Всё, что Амир — Джамаль — сказал мне, начало складываться в одну картину. Он говорил правду о том, что Ахмад был жесток со мной. Что я потеряла мать и сестру. Но была ещё одна часть истории, которую он опустил.

Самида.

Я вдруг поняла. Вспышки в памяти о том, что произошло в прошлом, указывали на неё. На её манипуляции. Самида была везде, словно тень, которая нависала над всеми нами, заставляя играть по своим правилам. Она всё это время плела свою паутину. Она никогда не исчезала. Она была жива. Моё сердце забилось быстрее. Воспоминания пришли ко мне с болезненной ясностью — её холодный голос, её жестокие методы. Она всегда была рядом, готовая нанести последний удар.

— Это она… — прошептала я, чувствуя, как внутри меня поднимается волна яростной ненависти к этой паучихе. Она жива.

Я должна была найти доказательства. Доказать это Ахмаду. Доказать, что Самида всё это время манипулировала всеми нами, что Джамаль был её марионеткой. Это она устроила всё это. Она хотела разрушить Ахмада, уничтожить его семью, его жизнь.

Я больше не могла быть жертвой. Я больше не могла позволить ей продолжать. Ахмад лежал передо мной, его дыхание было тихим, едва слышным, но он был жив. И я сделаю всё, чтобы он выжил. Мы сможем всё начать сначала…Я в это верю.

Прошло несколько дней, а я не покидала больничной палаты. Ахмад был на грани, но не сдавался. Он боролся, и я боролась вместе с ним. Врачи говорили, что шансы малы, но я не верила в их слова. Я знала, что он выживет. Должен был. И однажды ночью, когда всё вокруг затихло, когда даже стены больницы казались молчаливыми свидетелями моего тягостного безумного ожидания, я услышала его слабый стон. Я подскочила, леденея от ужаса и предвкушения…только не самое страшное. Господи, пожалуйста. Я все ему прощу, только верни его мне. Умоляю, Господи!

— Ахмад? — прошептала я, наклоняясь ближе, чувствуя, как моё сердце готово разорваться. Его глаза медленно открылись. Они были мутными, его взгляд был расфокусирован, но он смотрел на меня. Он вернулся.

— Вика… — его голос был хриплым, слабым, но я услышала его. Моё сердце, казалось, заколотилось так сильно, что ещё немного — и я бы потеряла сознание.

— Я здесь, — прошептала я, слёзы потекли по моим щекам. — Ты со мной. Ты рядом со мной. Дыши…я дам тебе столько воздуха сколько ты захочешь. Не бросай меня…

Он попытался улыбнуться, но боль исказила его лицо.

— Ты тоже не бросила, — его голос был едва слышен, но в нём была та сила, которую я знала. Тот Ахмад, которого я любила.

Я не могла больше сдерживаться. Я опустилась на постель рядом с ним, мои пальцы коснулись его лица, его шрамов. Я больше не могла сдерживать свои чувства. Я больше не могла отрицать то, что было между нами.

— Мы начнём всё сначала, — прошептала я, целуя его в лоб. — Мы дышим…правда?

— Мы дышим… — прошептал он и слабо улыбнулся.

В больнице стояла тишина, как будто весь мир на мгновение остановился. Я вышла из здания, почувствовав, как прохладный вечерний воздух коснулся моего лица. Всё казалось странно спокойным, слишком тихим после того, что мы с Ахмадом пережили. Его состояние стабилизировалось, и, хотя врачи были осторожны в прогнозах, я знала — он будет жить. Он должен жить.

Я попыталась глубоко вздохнуть, но в груди всё ещё что-то сжимало. От страха, от напряжения, от невыносимого чувства вины, которое было со мной последние несколько дней. Вспышки памяти возвращались, как тени прошлого, постоянно напоминая мне о том, что я чуть не потеряла его. Чуть не потеряла всё.

Дети.