Я не могла позволить этим словам проникнуть в реальность. Не могла позволить себе даже на секунду поверить, что Ахмад может умереть. Ведь только что… только что он был рядом. Только что я ещё чувствовала его тепло, его присутствие, а теперь он лежал здесь, на этой проклятой больничной кровати, и я не знала, выживет ли он.

— Госпожа, вам надо отдохнуть, — врач снова обращался ко мне, но его слова казались бессмысленными.

Отдохнуть? Как я могу уйти отсюда, когда Ахмад… когда он может умереть? Когда этот мир может разорваться на части, если его больше не станет? Я сжала его руку сильнее, как будто от этого зависела его жизнь. Как будто моё прикосновение могло удержать его здесь, на этой стороне, в этом мире. Мои глаза были сухими. Я не могла заплакать, не могла даже облегчить свою душу слезами. Всё во мне было натянуто до предела, каждый нерв кричал от боли, и я не знала, как это остановить. Ахмад выглядел так… безжизненно. Его кожа была белее, чем когда-либо, почти полупрозрачной. Шрамы на его лице стали темнее, резче очерчивая его черты. Его губы были пересохшими, а глаза закрыты, как будто он был уже где-то далеко, вне моего досягаемого мира.

— Ахмад… — прошептала я, наклоняясь к его лицу, как будто он мог меня услышать. — Ты не можешь умереть. Не смей… Не смей оставлять меня.

Я не знала, сколько времени прошло, но вдруг что-то произошло. Моя голова закружилась. Сначала лёгкая дрожь в висках, а потом внезапная, резкая боль, которая прострелила меня, как удар молнии. Я резко откинулась назад, чувствуя, как мир вокруг меня теряет контуры, становится мутным, размытой акварельной картиной. Боль резала мой мозг, словно кто-то вонзал тысячи игл в мою голову.

— Нет… — выдохнула я, прижав руки к вискам.

Я закрыла глаза, но это не помогло. Внутри меня что-то взорвалось, словно невидимая стена рухнула, выпустив наружу все те воспоминания, которые я пыталась забыть, те моменты, которые были погребены в темноте.

Выстрелы. Крики. Бойня. Качка…

Ахмад стоял передо мной, его лицо было напряжённым, серьёзным. Он что-то говорил, но я не могла разобрать слова. Вокруг нас летали пули, крики женщин оглушали меня. Его руки вдруг обхватили меня, прижимая к себе, словно я была хрупкой фарфоровой статуэткой. Его тело казалось таким теплым, таким надёжным.

Ахмад…

Мир качнулся, и я вновь оказалась в темноте. Я слышала шорох ткани, как кто-то поднимал меня с земли. Его руки подхватили меня, я ощущала тяжесть его дыхания, его страх. Ахмад никогда не показывал страх, но в тот момент я чувствовала его. Это было в прошлом, в том самом, что я потеряла, забыла…

— Ахмад… — прошептала я, мои глаза были закрыты, но воспоминания мелькали передо мной, одно за другим, вспышками, как фотографии, развивающиеся в тумане.

Я видела нас… Мы снова и снова возвращались к этому моменту. Он спасал меня. Он боролся за меня. Мы ссорились. Мы любили. Мы ненавидели друг друга, но всегда возвращались.

Мальчик. Ребёнок. Сын. Наш сын. Саша…Вот он родился…Вот я вою от отчаяния, когда он пропал. Миша…Снова лицо Ахмада. Алена, которая бросает мне в глаза страшные слова. Моё сердце сжалось, и я застонала, чувствуя, как боль накатывает волнами. Я упала на колени, не в силах больше сдерживать крики. Руки дрожали, голова раскалывалась, и вдруг передо мной мелькнуло ещё одно воспоминание. Ахмад целует меня, срывает с меня одежду. Он был там, везде. В каждом моменте моей жизни, и я не могла больше этого отрицать. Я не могла больше бежать.

Я поднялась на ноги, хотя ноги подкашивались. Я пошла, спотыкаясь, к двери, мои руки нащупали дверную ручку, и я выскочила в коридор. Всё казалось расплывчатым, неясным. С трудом передвигаясь, я добралась до туалета, захлопнула за собой дверь и, опираясь на раковину, смотрела в зеркало. Моё лицо было бледным, почти таким же, как лицо Ахмада. Я видела в своих глазах безумие. Память вернулась. Судорожно хватая воздух, я прикрыла глаза, пытаясь восстановить дыхание. Память вернулась ко мне в ярких вспышках, обжигая мозг, принося с собой боль, любовь, ненависть… всё сразу.

Я стояла, вцепившись в раковину, не в силах двинуться. Мой мир снова разрушался и возрождался прямо передо мной, но я должна была продолжать. Я не могла позволить себе сломаться. Не сейчас, когда Ахмад борется за свою жизнь.

Ахмад…

Он был жестоким. Он был несправедливым. Он рвал меня, моё сердце, мою душу. Но я всё равно его любила. Всегда любила. Даже в моменты, когда ненавидела его больше всего, когда хотела сбежать как можно дальше — в глубине души я знала, что принадлежу ему. Навсегда.

Теперь он лежал без сознания, а я сжимала его руку, не в силах изменить ничего. Но он должен был выжить. Должен!

— Ахмад, ты не можешь меня оставить, — прошептала я, возвращаясь к его постели. Я опустилась на стул рядом с ним, мои пальцы коснулись его холодной руки, и я склонила голову к его плечу. — Ты должен вернуться. Я слишком многое потеряла… Не заставляй меня потерять тебя. Я все помню…ты вернул мне меня…Ты вернул мне тебя…Я люблю тебя, Ахмад… я простила. Вернись ко мне. Я так жду тебя. Я так хочу начать все сначала.