С каждым его взглядом внутри меня всё сильнее разгорался огонь страха и волнения. Стараясь сохранять профессионализм, я избегала встречаться с его глазами, фокусируя внимание на документах и заметках. В каждом его движении, в каждом взгляде сквозило что-то, что заставляло моё дыхание учащаться.

Как только Городецкий перешёл к обсуждению ключевых пунктов сделки, я старалась ещё сильнее сосредоточиться на словах, переводя их как можно более точно, стараясь не допустить, чтобы моя личная драма повлияла на профессиональные обязанности. Однако, независимо от моих усилий, моя работа казалась мне сонной ходьбой через туман. Меня лихорадило и я очень хотела сбежать отсюда. А еще…а еще я хотела вцепиться в Ахмада и заставить его отвечать на мои вопросы.

С каждой минутой мне становилось всё сложнее скрывать волнение. Я чувствовала, как мой голос дрожит, когда я переводила слова Городецкого, а внутри меня всё сильнее бушевал вихрь эмоций. Наконец, после того как основная часть обсуждения была завершена, Городецкий предложил перерыв, и я с облегчением встала из-за стола. На мгновение мои глаза встретились с глазами Ахмада, и я увидела в них ту же муку, которую чувствовала сама. Как же сильно я его в этот момент ненавидела…и любила.

Вика. Как это имя не дает мне покоя. Днем и ночью. Словно заколдованный. Каждое утро просыпаюсь с её образом в голове, каждую ночь засыпаю, думая о ней. Глупец, дурак. Я сам её выгнал. Своими же руками разрушил всё, что у нас было. А теперь… Теперь не могу без неё жить. Зверею от одиночества, от боли. Конченый придурок, который сам разодрал себе сердце.

Женился на её сестре. Пытался забыть. Алена. Она была хорошей женой, но сердце… сердце всегда принадлежало Вике. И когда Алена умерла, забрав с собой нашего ребёнка, я думал, что боль будет невыносимой. Но, чёрт побери, оказалось, что боль от потери Вики ещё сильнее. Гложет меня как голодная тварь, обсасывает мои кости.

Не проходит ни дня, чтобы я не вспоминал её. Её смех. Её улыбку. Как она смотрела на меня, когда думала, что я не вижу. Словно я был её миром. А я что сделал? Предал её, выгнал её. А теперь душа рвётся на куски. Я пытался развлечься, пытался забыть её. Но никто, никто не может её заменить. Я никого не хочу. Только её. Вику. Она в моей крови, в моих мыслях, в моих снах.

Я думал, что со временем забуду, что раны заживут. Но нет. Раны только глубже становятся. И чем больше времени проходит, тем сильнее я понимаю: я люблю её. Всегда любил и буду любить. Дико. Безумно. Навсегда.

Почему, чёрт возьми, я не могу её забыть? Почему это чувство не уходит, а только крепнет? Словно яд, разъедает меня изнутри. Я в ярости. На себя. На неё. На весь мир. Но больше всего — на себя. Потому что я тот, кто всё испортил. Самида старая тварь. Гребаная паучиха опутала меня своими сетями и я слабак, я ничерта не видел дальше своего носа, дальше этих проклятых сетей. Верил ей.

И теперь за это расплачиваюсь.

Вика. Единственная женщина, которую я когда-либо любил. И которую потерял.

Мухаммад, наверное, думает, что знает меня. Думает, что может меня отвлечь, развеселить. Он присылает девушек одну за другой, как будто это может помочь. Как будто это может заменить её. Смехотворно. Он вообще понимает, что я чувствую?

Сидел вчера в своём кабинете, дверь приоткрыта. Звонок. Опять. Да что ж такое. Очередная соска. Разодетая, разукрашенная, готовая ублажать меня как я захочу… Она вошла, улыбнулась. Сексуальная. Но я же вижу в её глазах: она не понимает, что происходит. Думает, что я просто богатый, скучающий мужчина, которому нужна женщина. Нужна…но только одна единственная.

Я даже не стал разговаривать. Просто поднял руку и показал на дверь.

— Уходи, — сказал я. Она удивилась, но послушалась. Ушла. Сколько их уже было? Не помню. Все одно и то же. Все они — пустота. Смысл? Никакого.

Мухаммад вечно лезет в мои дела. Думает, что это поможет. Но я вижу, что он тоже неравнодушен к Вике. И это сводит меня с ума. Моя ревность. Я не могу больше терпеть. Мухаммад, черт его возьми, что он вообще о себе думает? Вика не для таких, как он. Она моя. Всегда была и всегда будет.

Я сам запутался. Вика сейчас работает на него, и он, видимо, считает, что может её завоевать. Но он не знает, какова она на самом деле. Её нельзя купить, нельзя взять силой или подарками. Я знаю. Я пытался. И всё равно потерял её.

Я смотрю на этих девушек, которых он мне присылает, и всё больше убеждаюсь: никто не сможет её заменить. Никто. Ни одна из них не сможет заполнить ту пустоту, которая образовалась после её ухода.