— Арина…

— Что?

— Ничего. Отдыхай.

Встаю, собираюсь уйти. У двери оборачиваюсь.

— Если боль усилится, позови.

— Позову Дениса.

Удар под дых. Она позовёт его. Своего жениха. А не меня.

— Как хочешь, — говорю я и выхожу.

В коридоре упираюсь спиной в стену, закрываю глаза. Руки до сих пор помнят тепло её кожи. Нос помнит запах её тела — чистый, женский, сводящий с ума.

А я… я как последний идиот упустил шанс. Мог прикоснуться к ней. Мог поцеловать. Мог сказать правду.

Вместо этого солгал. Снова.

Потому что правда страшнее лжи. Правда в том, что я схожу с ума от желания. Что готов на всё, лишь бы получить её.

Даже на то, чтобы отнять у неё жениха.

Иду в свой кабинет, достаю телефон.

— Максим? Отвези Дениса домой. Сегодня же.

— Но он же…

— Отвези, говорю!

— Слушаюсь.

Кладу трубку, наливаю ещё виски. Пью залпом, чувствую, как алкоголь жжёт горло.

Мальчишка уедет. Арина останется одна. И тогда…

Тогда что? Ворвусь к ней в комнату? Скажу, что не могу без неё жить? Изнасилую её, потому что не могу контролировать себя?

Нет. Не буду.

Но мальчишка всё равно уедет. Потому что не могу больше смотреть на них вместе. Потому что следующий раз, когда увижу его руки на ней, действительно убью.

А убивать из ревности — удел слабаков.

Хотя, может, я и есть слабак. Слабак, который влюбился в восемнадцатилетнюю девочку.

Час спустя слышу звук отъезжающей машины. Максим увёз Дениса. Хорошо.

Поднимаюсь наверх, стучу в дверь Арины.

— Войдите.

Вхожу. Она всё ещё лежит на кровати, но уже в ночной рубашке. Синяк на бедре стал ещё темнее.

— Как дела? — спрашиваю я.

— Лучше. А где Денис?

— Уехал домой.

— Почему?

— У него дела.

Ложь. У него никаких дел. Я просто не смог больше терпеть его присутствие.

— Когда вернётся?

— Не знаю.

Подхожу к кровати, сажусь на край.

— Как синяк?

— Болит. Но не сильно.

— Покажи.

Она приподнимает рубашку, обнажая бедро. Синяк стал багровым, отёчным. Выглядит болезненно.

— Нужен лёд, — говорю я.

— Принесу сама.

— Лежи.

Иду в ванную, набираю в полотенце лёд из морозилки мини-бара. Возвращаюсь, сажусь рядом с ней.

— Это будет холодно, — предупреждаю я, как и в прошлый раз.

Прикладываю импровизированный компресс к синяку. Она вздрагивает, но не отстраняется.

— Больно? — спрашиваю я.

— Нет. Хорошо.

Держу лёд, стараюсь думать о чём-то другом. О работе. О проблемах. О чём угодно, кроме того, что моя рука лежит на её обнажённом бедре.

Но это невозможно. Её кожа под моими пальцами, её дыхание, запах её волос — всё это сводит меня с ума.

— Камран?

— Что?

— Почему вы действительно отослали Дениса?

Вопрос, которого я ждал. И боялся.

— Сказал же. У него дела.

— Не верю.

— Тогда не верь.

— Скажите правду.

Смотрю в её глаза. Зелёные, искренние, доверчивые. И понимаю — не могу больше лгать.

— Потому что не выношу, когда он тебя трогает.

Слова вырываются сами собой. Честные, незащищённые.

— Почему?

— Потому что… — останавливаюсь, борюсь с собой. — Потому что хочу, чтобы тебя трогал только я.

Тишина. Она смотрит на меня, не мигая.

— Но вы же сказали, что я малолетка…

— Лгал.

— Сказали, что не трахаете детей…

— Лгал и в этом.

— Тогда почему…

— Потому что боюсь.

— Чего?

— Тебя. Того, что ты со мной делаешь.

Убираю лёд, но рука остаётся на её бедре. Поглаживаю кожу, чувствую, как она дрожит под моими пальцами.