Всё вокруг словно застыло. Ничего не слышно, кроме стука сердца. Тихого, но такого громкого. Каждое биение — как молот по рваным нервам….обнаженному мясу горя. Всё тело болит. Душа разрывается. Он не спит. Никогда больше не проснётся. Никогда больше не скажет: «Папа». Никогда.

Мы заканчиваем. Все медленно отходят. Я остаюсь. Стою. Один. Смотрю на могилу. Как будто если я буду смотреть достаточно долго, он вернётся. Откроет глаза. Скажет что-то. Но нет. Только тишина. Тяжёлая, как камень. Непроходимая, как стена. Я знаю, что виноват. Знаю, что это моя вина. Моя вина, что его больше нет. Что он сгорел. Я не смог его защитить. Как мне жить с этим? Не смог. Почему? Почему я не был рядом? Почему не уберёг? Каждый день буду спрашивать себя. Каждый день буду подыхать с этим. Но ответа не будет. Никогда.

***

Возвращаюсь домой. Тишина. Пустота. Никого нет. Только я и моя боль. Сажусь на пол. Смотрю в потолок. Вспоминаю его смех. Его глаза. Его улыбку. Маленькие ручки, которые обнимали меня, когда он был маленьким..когда еще не было диагноза, когда не начался откат. Когда я ещё был счастлив. Когда ещё была надежда. Но всё это прошло. Всё это осталось в прошлом. Теперь есть только тьма. Только боль.

Аминат снова здесь. Она всегда здесь. Всегда рядом. Её глаза холодные. Она улыбается. Но эта улыбка — как лезвие ножа. Режет. Больнее, чем можно представить.

- Ещё хочешь? — спрашивает она, протягивая новый пакетик. Смотрю на него. Смотрю на неё. Плевать. На всё плевать. Беру. Вдыхаю. Снова взрыв. Снова боль. Но она уже не такая острая. Уже не так больно.

Я понимаю, что я слаб. Что я проиграл. Что она выиграла. Что она теперь контролирует меня. Как куклу. Как игрушку. Но мне всё равно. Пусть будет так. Пусть всё горит. Я уже сгорел. Внутри. Снаружи. Везде. Хочу забыть. Всё забыть.

Смотрю на Аминат. Она что-то говорит. Но я не слышу. Не хочу слышать. Её слова как яд. Они разрушают меня. Но я уже разрушен. Нет смысла. Никакого смысла. Вся моя жизнь — ложь. Всё, что у меня было, разрушено.

Но я понимаю одно. Я не могу позволить ей тронуть Алису. Я не могу позволить ей продолжать. Я должен что-то сделать. Но пока я не знаю, что. Пока я не готов. Пока я ещё не дошёл до этой точки. Но я знаю, что она близка. Очень близка.

Смотрю на неё. Вижу её лицо. Её глаза. И в этот момент я понимаю, что однажды удушу её. Что однажды всё это закончится. Что однажды я сделаю это. Но пока... Пока я буду молчать. Пока я буду терпеть. Пока я буду ждать.

Пока она угрожает Алисе, я буду молчать. Но однажды... однажды всё изменится. Однажды я изменюсь. И тогда... тогда всё будет по-другому.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Я стою, смотрю в пустоту. Слушаю, как мои мысли обжигают меня, как будто кто-то забыл закрыть газ и поджёг спичку. Мир вокруг стал серым, будто кто-то выкрутил все краски на чёрное и белое, оставив меня посреди этой бесконечной чёрно-белой шахматной доски, где каждая клетка – это шаг к пропасти. Где каждый ход – это моя ошибка.

Лейла и Мадина не прекращают причитать во время поминок, их голоса звучат, как фальшивая мелодия на разбитом пианино. Я не верю ни одной их слезе, ни одному их слову. Они плачут, чтобы показать другим свою боль, чтобы казаться такими, какими их хотят видеть. Но это всё ложь. Слабая, жалкая попытка убедить себя, что они не виноваты. Я же вижу их насквозь. Я не верю никому. Моя боль слишком велика, чтобы доверять кому-либо.

Кемаль стоит рядом, его губы продолжают шептать молитвы, но я уже не слышу их. Я закрываю глаза и вижу только Шамиля. Его маленькое лицо, его невинные глаза, которые смотрели на меня с такой надеждой, с таким доверием. Я подвёл его. Я не смог уберечь его. Он доверял мне, а я предал его.

Снова слышу голос Аминат. Она смеётся. Я открываю глаза и вижу её. Она стоит чуть поодаль, наблюдая за мной с каким-то странным интересом. Как будто изучает меня, как зверька в клетке. Она знает, что я сломлен. Она видит это. И ей это нравится. Я разворачиваюсь и ухожу прочь. Не могу больше стоять здесь. Не могу больше слушать их фальшь.

Домой. Надо домой. Но где теперь мой дом? Дом — это там, где сердце, а у меня нет сердца. Оно сгорело вместе с Шамилем. Оно разбилось вместе с предательством Алисы. Мне больше некого любить…Я не знаю зачем я живу.

Уехал в тот дом…в тот, что Аминат отобрала и забросила чтобы он пришел в опустение, чтобы превратился в склеп.

Захожу в здание, чувствую, как стены давят на меня. Всё здесь напоминает о нём. О каждом моменте, проведённом с ним. Как он смеялся сам себе когда играл. Этот смех был моим спасением, моей радостью. А теперь его нет. Ничего нет. Только пустота.

Я иду в комнату Шамиля. Всё осталось так же, как было. Его игрушки, его книги. Подхожу к кровати, сажусь на неё. Закрываю глаза, вдыхаю запах. Он ещё здесь. Его запах. Слезы подступают к горлу, но я проглатываю их. Мужчины не плачут. Но как не плакать, когда сердце разрывается от боли?