Всё здесь было как-то по-другому. Трава у крыльца заросла, окно на втором этаже было разбито. В этом месте не было той жизни, как раньше. Но всё же, когда я закрыла глаза, воспоминания нахлынули на меня с такой силой, что я едва могла устоять. Я вспомнила, как впервые пришла сюда, как Марат открыл передо мной дверь и впустил меня в этот дом, в свою жизнь. Бабушка Зулейха… Как я могла забыть её? Старушка, которая приняла меня, словно я была её родной внучкой. Она была светом в этом доме, хранительницей всего того, что было у нас с Маратом. Её доброта и мудрость спасли меня не раз, и я знала, что если бы она была жива, ничего из того, что произошло, не случилось бы. Она бы не позволила. Но Зулейха ушла, и вместе с ней ушло все…остались только злоба, ненависть и предательство. Погружённая в свои мысли, я не сразу заметила движение в кустах возле забора. Это было едва уловимое шуршание, которое на секунду отвлекло меня от размышлений. Я сделала шаг вперёд, и вдруг из кустов выбежала грязная, худая кошка. Она бросилась к моим ногам, и я остановилась, не понимая, что происходит.

Я наклонилась и посмотрела на кошку, которая тёрлась об мои ноги, издавая жалобное мяуканье. Её шерсть была грязной и спутанной, ребра проступали сквозь кожу, глаза были воспалёнными. Но что-то в её облике показалось мне знакомым. Я опустилась на колени, чтобы разглядеть её получше, и вдруг меня пронзило осознание – это была Николь. Кошка бабушки Зулейхи. Николь, которую я знала с тех пор, как впервые переступила порог этого дома. Николь узнала меня, я видела это в её глазах. Она бросилась ко мне, едва удерживая равновесие на слабых лапах, и начала тереться о моё лицо, жалобно мурлыча. Я чувствовала, как внутри меня всё сжимается от жалости к этой бедной кошке, которая осталась совсем одна в этом пустом доме, голодная и измождённая. Она была последним живым напоминанием о Зулейхе, и я не могла просто так оставить её здесь.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Я взяла Николь на руки, прижала к себе, чувствуя, как она дрожит всем телом. Её мурлыканье стало громче, как будто она пыталась сказать мне, что рада меня видеть, что она всё это время ждала, когда я вернусь. Я знала, что не могу оставить её здесь. Она была слишком важна для меня. Николь была последней ниточкой, связывающей меня с Зулейхой…а еще ее тоже предали. Пусть она станет символом моей мести.

Я вернулась домой с Николь на руках, и сразу же принялась за заботу о ней. Сначала я выкупала её, смывая с её шерсти всю грязь. Кошка не сопротивлялась, она лежала в моих руках, словно доверяя мне всю свою жизнь, и это чувство окутывало меня теплом, которое я давно не ощущала. Затем я вычесала её, удалила блох, которые успели облепить её тело. В её глазах появился слабый проблеск благодарности, и я знала, что делаю всё правильно.

После того как Николь была приведена в порядок, я вызвала ветеринара, чтобы убедиться, что с ней всё хорошо. Ветеринар осмотрел её, и, к моему облегчению, сообщил, что кошка здорова, но сильно истощена. Её нужно было откормить, дать ей время восстановиться. Я знала, что теперь Николь останется со мной. Я не могла допустить, чтобы она снова осталась одна, беззащитная и потерянная.

Когда ветеринар ушёл, я села на диван, и Николь тут же прыгнула ко мне на колени. Она свернулась клубком и начала мурлыкать, словно подтверждая, что нашла своё место в этом доме. Я чувствовала, как в моём сердце что-то смягчается, как возвращение Николь привносит в мою жизнь частичку того тепла, которое я так долго потеряла. Она была не просто кошкой, она была напоминанием о том, что у меня всё ещё есть что-то важное, что-то настоящее.

***