Я слышала их. Чётко, отчётливо, медленно приближающиеся.

Тук.

Тук.

Тук.

Замерли у порога. Я села на матрасе, сжав себя за плечи, чувствуя, как холодная липкая дрожь накрывает меня с головой.

Это он.

Я знала, что это он.

Он нашёл меня.

Сейчас он постучит, заставит открыть дверь, заставит посмотреть ему в глаза, заставит принять, что я никуда от него не денусь.

Но удара не последовало.

Никакого звука.

Никакого шороха.

Только тишина.

Медленно я выдохнула, вытирая мокрое от пота лицо.

Никого.

Никто не пришёл.

Только мой страх.

Утро оказалось таким же тошнотворно-серым, как город за окном.

Я долго сидела на краю матраса, не зная, что делать. Пыталась уговаривать себя: вставай, двигайся, уходи, не сиди в этой комнате, которая становится клеткой.

Мне нужна была работа.

Мне нужно было хоть что-то, чтобы заглушить хаос в голове.

Я вышла на улицу, сунув руки в карманы. Бродила по городу, не вникая в вывески, пока не наткнулась на небольшую витрину с книгами. Запылённое стекло, пожелтевшие страницы, деревянные полки, запах бумаги и тишины.

Здесь он меня не найдёт.

Я вошла, и дверной колокольчик тихо звякнул над головой.

Я выстроила свою жизнь, как крепость, где нет окон, нет дверей, нет проходов наружу. Только стены — толстые, глухие, без единой трещины, чтобы ничто из прошлого не могло пробраться внутрь. Я думала, что так будет легче. Что если превратить свою жизнь в рутину, убить эмоции, отказаться от мыслей, то рано или поздно он перестанет существовать для меня. Но это не работает.

Утром я просыпаюсь и лежу в кровати, уставившись в потолок, слушая, как за окном гудит город. Я закрываю глаза и пытаюсь представить, что это другой город, другая жизнь, что я — это не я, а какая-то другая женщина, у которой нет прошлого. Нет него. Нет той ночи, после которой всё рухнуло. Но стоит мне вдохнуть чуть глубже, как я чувствую его запах. Слышу его голос. Ощущаю горячие пальцы на своей коже.

Я резко сажусь и хватаюсь за голову. Всё это в прошлом. Он не может меня тронуть. Я говорю себе это каждый день, как мантру, но внутри всё сжимается от глухой, липкой паники.

Я иду на работу, потому что так надо. Люди в магазине здороваются со мной, улыбаются, говорят что-то о погоде, о книгах, о распродажах. Я тоже улыбаюсь. Мне кажется, что если я перестану улыбаться, они заметят, что я сломана. Что я не такая, как они. Что я не принадлежу этому городу, этим улицам, этой жизни.

Иногда я смотрю на посетителей, наблюдаю за мужчинами, пытаюсь представить, что кто-то из них мог бы мне понравиться. Я разрешаю кому-то из коллег коснуться моей руки, приобнять за плечи. Они мягкие, нежные, осторожные. Мне должно быть приятно.

Мне тошно.

Каждый раз, когда я вижу мужчину с бородой, тело сжимается, сердце рвётся в бешеный ритм, а мозг прокручивает один-единственный вопрос: а если это он?

Но это никогда не он.

И я не знаю, чего боюсь больше — того, что однажды это будет он, или того, что не будет никогда.

Я не хочу думать о нём. Я ненавижу себя за эти мысли. Я выжигаю их кофеином, глушу работой, топлю в книгах, но когда ночью выключается свет, я остаюсь с ними наедине. И тогда он приходит.

Вначале — как тень в углу. Потом голос. Низкий, хриплый, безжалостно реальный.

Вера.

Я дёргаюсь, отшатываюсь назад, но он уже рядом. Его дыхание горячее, пальцы крепко обхватывают моё запястье.

Ты думала, что я уйду?

Я вскакиваю с кровати, сердце рвётся наружу, кожа покрывается холодным потом. Я дрожащими руками хватаю стакан воды, но не могу пить — пальцы дрожат, губы сводит судорогой.

Это всего лишь сон. Всего лишь моя больная, чёртова голова, которая не может отпустить.

Но я не чувствую облегчения.

Я думаю о нём. Всегда.

Я жива.

Я свободна.

Всё позади.

Я говорю это себе снова и снова.

Но слова не звучат правдиво.

Матвей появляется в моей жизни случайно. Не заполняет пустоту, не врывается вихрем, не швыряет в мой мир хаос. Он просто оказывается там — ровно тогда, когда мне кажется, что я больше не выдержу. Когда бессонные ночи сковывают тело слабостью, а тревога становится фоном, к которому почти привыкаешь.

Сначала он просто продавец в маленьком кафе, куда я захожу после смены. Я даже не замечаю его сразу, потому что он обычный. Без тени в глазах, без хищного прищура, без следов мрака на лице. Светлый, спокойный. Он улыбается мне так, как будто я не сломана. Как будто во мне не живёт зверь, который раздирает изнутри когтями.