Она выходит из кафе, идёт дальше. В кармане вибрирует телефон, но я даже не смотрю на экран. Сейчас весь мой мир — это она. Она поворачивает за угол. Я жду десять секунд. Двадцать. Потом медленно выхожу из машины.

Иду следом.

Спокойно. Без спешки.

Как тень.

Как кошмар, который возвращается.

Я не знаю, что меня бесит больше — её кольцо на пальце или то, что она даже не думает его прятать. Не боится. Не оглядывается. Живёт. Без меня.

Я вижу, как она выходит из продуктового, неся в руках сумки, и как к ней подходит мужчина. Высокий. Уверенный. Подхватывает одну из сумок, целует её в висок. Она улыбается ему. Улыбается, сука.

В груди что-то рвётся, и мир перед глазами заливает красным.

Я смотрю на её пальцы. На её левую руку.

Кольцо.

Секунда.

Я не дышу.

Я смотрю, смотрю, смотрю — как ебаный псих, как зверь, который не может поверить, что у него отняли добычу.

Она замужем. Она. Блядь. Замужем.

Воздух рвёт лёгкие, руки сжимаются в кулаки до хруста. Мне нужно уйти, оторвать взгляд, остановиться, но я не могу. Они идут дальше, скрываются за углом, а я стою, словно меня ударили по черепу, как будто всё это — не со мной.

Я слежу за ними.

Дом. Их ебучий дом. Дверь захлопывается, поглощая её в подъезде.

Я отступаю назад, потом ещё, разворачиваюсь, иду быстрым шагом, потом бегу, просто бегу, не зная куда.

Шоссе пустое, ночь рвётся в голову, чернота давит. Я хватаю воздух ртом, потом задираю голову и кричу.

Просто ору в пустоту, раздирая горло, разрывая голос, выплёвывая на этот грёбаный мир всё, что внутри.

Она забыла меня.

Она живёт без меня.

Она даже не оглянулась.

Я хочу разнести всё к чертям. Хочу, чтобы этот ублюдок почувствовал каждую кость, ломающуюся под моими пальцами.

Я хочу, чтобы она стояла передо мной на коленях и смотрела в глаза, и её голос дрожал, и она просила, чтобы я её простил.

Но её нет.

Есть только ночь, есть только шоссе, есть только я — загнанный зверь, который слишком долго ждал свою добычу.

Она замужем.

Она живёт с другим.

Она улыбалась ему так, как когда-то улыбалась мне.

Вернулся к машине… бью кулаком по капоту, так, что звенит металл. Потом ещё раз. И ещё. Мне нужно было ломать людей, чтобы справиться с яростью. Мне нужно было выбивать долги, ломать кости, чувствовать, как под пальцами хрустит чужая плоть.

Но сейчас…

Я могу убить.

Я хочу убить.

Я хочу найти его. Вырвать это чёртово кольцо с её пальца. Запереть её в комнате, пока она не вспомнит, кому принадлежит. Я задираю голову к небу, судорожно глотаю воздух. Надо успокоиться. Ещё не время.

Но однажды оно наступит.

* * *

Она снова идёт по улице, ни о чём не подозревая. Медленно, размеренно, будто знает, что ей некуда спешить. Её руки не дрожат, плечи не ссутулены, она не бросает взгляды по сторонам в поисках меня. Она не ждёт меня. Она не боится. Она живёт. Без меня.

Я сжимаю кулаки в карманах куртки, ногти впиваются в ладони, но я даже не чувствую боли. Потому что то, что я вижу, рвёт меня на части гораздо сильнее, чем любые физические удары.

Она идёт не одна.

Рядом с ней ребёнок.

Девочка. Маленькая, крохотная, хрупкая, как фарфоровая кукла. Светлая, нежная, воздушная. У неё такие же голубые глаза, как у Веры. Такие же длинные ресницы, такой же лёгкий румянец на щеках. Маленькая ладонь сжимает руку Веры, и я ловлю себя на том, что не могу дышать.

Я не могу дышать.

Грудь сдавливает так, что кажется, рёбра сейчас треснут и проткнут лёгкие. Сердце колотится, как бешеное, в висках стучит, мир качается, но я не отрываю взгляда.

Моя дочь.

Это моя дочь.

Я вижу это так ясно, что мне не нужен грёбаный тест ДНК. Я вижу это по её лицу, по её глазам, по её тёмным волосам.

Блондинка Вера, блондин её муж.

А у девочки чёрные волосы.

Мои.

Я не знаю, сколько времени стою здесь, загипнотизированный этой картиной. Может, секунды, может, минуты. Время перестаёт существовать, потому что всё, что было до этого момента, не имеет значения. Я искал её, рвал на части улицы, выслеживал каждый её шаг, наблюдал, как она живёт, как она смеётся, как она смотрит на этого ублюдка с фальшивой нежностью. Но теперь мне плевать на всё это. Теперь передо мной не только Вера.

Передо мной моя дочь.

Её дочь.

Я хочу убить эту суку Веру.

Прямо здесь, на этой чёртовой улице. Подойти, схватить её за горло и смотреть, как в её глазах зарождается страх. Как она осознаёт, что скрывала от меня самое важное. Как она понимает, что её жалкий побег, её попытки стереть меня из жизни — всё это было напрасно.

Она отняла у меня два года.