Она стоит босиком, в длинной футболке, волосы растрёпаны. Глаза красные.

Она плакала.

Меня это добивает.

— Ты оборзел?! Убирайся! — шипит она, но голос дрожит.

Я впечатываюсь в неё взглядом. Секунду молчу, просто смотрю, как она тяжело дышит, как сжимает пальцы в кулаки.

А потом шагаю вперёд, заставляя её отступить.

Она пятится.

— Я тебя не звала, — пытается сказать твёрдо, но губы дрожат.

— А я и не спрашивал.

Я захлопываю дверь, не давая ей убежать.

— Ты что, теперь всех подряд к себе подпускаешь? — мой голос низкий, опасный.

Она моргает, не понимая.

— О чём ты?

— Ты бросилась к нему.

Она вздрагивает.

— Это… это не твоё дело!

— Всё, что касается тебя, Вера, — моё дело.

Она мотает головой, делает ещё шаг назад.

— Ты не имеешь права…

Я резко хватаю её за подбородок, заставляя смотреть мне в глаза.

— Не имею? — мои пальцы впиваются в её кожу. — Ты до сих пор не поняла? У тебя никогда не было выбора.

Её дыхание сбивается.

Я медленно наклоняюсь ближе.

Она не шевелится.

Я чувствую, как её сердце бьётся под моими пальцами.

— Ты моя, Вера.

Она захлёбывается воздухом.

Я знаю, что она боится. Знаю, что ненавидит меня. Но я также знаю, что её взгляд сейчас — это не только страх. Я чувствую, как дрожит её тело, но она не отстраняется.

Тишина.

Мгновение.

Я целую её.

Грубо, властно, с силой, будто в этот момент я ставлю точку.

Сейчас всё изменится.

Я знала, что он ревнует. Чувствовала это по тому, как его голос срывался на низкий рык, по тому, как его руки сжались в кулаки. Но мне не было страшно.

Мне было жарко.

Он подошёл вплотную, и прежде чем я успела что-то сказать, его губы накрыли мои в диком, жадном поцелуе.

Грубые, требовательные. Он брал меня, завоёвывал, наказывал своим языком, проникая глубже, обвивая мой, заглушая мои попытки сопротивляться.

Мои руки скользнули вверх, но он не дал мне возможности его оттолкнуть. Он разодрал на мне легкий домашний халатик. Взревел, увидев мою голую грудь. Тут же накрыл ее обеими руками жадно сжимая. Он целовал меня завладевая моим ртом, мял мою грудь, сжимал и оттягивал соски отчего у меня тянуло низ живота и пульсировал клитор. Меня разрывало от страсти. Я никогда еще не была так возбуждена.

Воздух обжёг обнажённую кожу, но жар от его тела был сильнее.

Аслан отстранился лишь на секунду. Я слышала, как звякнул металлический ремень, прежде чем он оказался у меня за спиной.

— Сначала ты злишь меня, потом смотришь на меня вот так, — его голос был низким, обволакивающим, когда он сжал мои запястья и туго перевязал их ремнём.

Я дёрнулась, но он лишь усмехнулся, ловя мой взгляд.

— Поздно, Вера. Теперь ты вся моя.

Прежде чем я успела возразить, он закинул меня на плечо.

— Аслан! — я взвизгнула, но он лишь хлопнул меня по бедру, заставляя меня замереть.

Его рука крепко держала меня, а другой он смёл со стола всё, что стояло на нём, раздавшийся грохот эхом отозвался в моём сердце.

А затем он бросил меня на стол животом задрав руки вверх теперь я не могла ни встать ни перевернуться.

Мои запястья были связаны, я чувствовала, как поверхность холодит кожу, но его руки… его губы…

Аслан склонился ко мне, его дыхание обожгло мою шею.

— Ты слишком упрямая, знаешь? — его пальцы разорвали ткань трусиков, и я ахнула, когда они слетели с меня, оставляя меня полностью обнажённой.

Я вздрогнула, когда его ладонь хлопнула меня по ягодице.

— Это за то, что заставила меня ревновать, — его голос был низким, насыщенным чем-то опасным.

Но я не успела ответить.

Он опустился ниже, его губы скользнули по изгибу моей спины, затем вниз, оставляя горячие следы на моей коже.

Моё дыхание сбилось, когда я почувствовала его губы на своих ягодицах.

Он целовал их, покусывал, языком ласкал чувствительную кожу, пока я не выгнулась, не понимая, пытка это или награда.

— Ты сводишь меня с ума, Вера, — его голос был хриплым, прежде чем он раздвинул меня и его язык прошелся по моим складкам и нашел набухший клитор, принялся мягко ласкать его, дразнить, вылизывать.

Я вскрикнула, мои ноги дёрнулись, но он крепко держал меня, не позволяя мне уйти от этих ощущений.

Глубже. Дразняще. Снова и снова.

Мои стоны наполняли комнату, а он продолжал терзать меня своим языком, пока я не начала извиваться под ним, мои запястья дёргались, но ремень не давал мне выбраться.