Я медленно поворачиваю голову. Два мента. В форме, с тяжёлыми взглядами.

Их лица — спокойные, уверенные. Как у тех, кто считает, что может что-то тут решить.

— Руки за голову.

Я смотрю на Веру. Она замерла. Не дышит. Но я вижу, что она не рада, что они здесь.

Не потому что ей жалко меня. Потому что она знает, что это ничего не изменит.

Я опускаю подбородок, облизываю губы и делаю шаг назад.

— Я сказал, руки за голову!

Медленно поднимаю руки.

Два шага.

Рывок.

Меня заламывают, сжимают запястья, металл наручников хрустит на коже.

Тянет, режет.

Не больно.

Смешно.

Они думают, что решили проблему.

— Вы задержаны за нападение, угрожающее жизни и здоровью гражданина.

Я усмехаюсь. Меня толкают вперёд, разворачивают к лестнице. Я бросаю последний взгляд на Веру. Она стоит, прижимая руку к губам. Вижу, как она бросается вниз.

И понимаю, куда. Она бежит к носилкам. К этому ублюдку, который всё ещё дышит.

Которому я оставил слишком много шансов. Которого надо было добить.

Она падает на колени рядом, хватается за его окровавленную руку. Что-то говорит, я не слышу что, но я вижу её лицо.

Я чувствую, как внутри меня рвётся что-то чёрное, жгучее.

Сжимаю кулаки.

Рывок.

Менты дёргают меня вперёд, ведут к машине.

Вера не смотрит мне вслед.

И это ее последняя ошибка.

Меня заводят в отделение, и я чувствую, как внутри всё кипит. Не от страха. Не от того, что меня задержали. От того, что она бросилась к нему. К этому сраному ублюдку, который даже не заслуживает её взгляда. Я сжимаю зубы, дыхание ровное, но пальцы сведены судорогой.

Коридоры знакомые. Всё здесь — слишком знакомое. И лица тоже. Те, с кем я работал, кто раньше называл меня братом, теперь смотрят со скучающим выражением, кто-то с усмешкой, кто-то с сожалением.

— Ты заебал, Багратов, — лениво бросает один из них. — Опять влез в дерьмо?

Я молчу. Прохожу мимо. Они не понимают.

Меня заводят в кабинет. Следователь сидит за столом, откинутый на спинку кресла, скрестив руки на груди. Я замолкаю на секунду.

— Какого хера, Аслан?

Я улыбаюсь, медленно опускаюсь на стул напротив.

— Работаю.

— Работаешь? — он качает головой, отбрасывая на стол ручку. — Ты, блядь, по парням ногами работаешь. Половина костей переломана.

Я усмехаюсь.

— Я бы сказал, он сам виноват.

Следак вздыхает.

— Ты когда-нибудь любил до безумия? — спрашиваю я, подаваясь вперёд. — До адских чертей? До того, что это сжигает тебя изнутри и ты не можешь дышать, пока её нет рядом?

Он смотрит на меня долго. Я вижу, как по его лицу пробегает тень чего-то. Он помнит. Он знает. Но только усмехается и качает головой.

— Ты в жопе, брат. Но тебе повезло…Я знаю его отца.

— Мне всегда везет.

— А брат как? Сестра? — его голос смягчается.

Я отвожу взгляд.

— С ними всё хорошо. Я слежу за ними. Деньги шлю.

— Ты какого хрена лезешь в пекло?

Я не отвечаю. Следак какое-то время молчит, потом выдыхает и встаёт.

— Иди нахер отсюда.

Я ухмыляюсь, достаю телефон.

— На карту, как обычно?

Он закатывает глаза.

— Да, Багратов. На карту.

Я перевожу деньги. Он смотрит, кивает, пожимает мне руку.

Я выхожу из участка, сажусь в машину. Я всё ещё злой. Я всё ещё чувствую внутри это поганое чувство.

Но сегодня всё изменится. Я жму на газ. Сегодня она больше не убежит.

Я еду быстро, слишком быстро, но мне плевать. Ночной город размыт за окнами, огни мелькают, а внутри меня бушует пожар. Она бросилась к нему. Схватила за руку. Склонилась над ним, словно он что-то значит. Её пальцы на его коже. Этот момент крутится в голове, как заевшая пластинка, и я ничего не могу с этим сделать.

Руль скрипит под моими пальцами. Мне хочется разбить что-то. Ударить. Ощутить, как под кулаками ломается чужое тело, как ребра хрустят под тяжестью моего веса. Но этот ублюдок уже наказан. Лежит в больнице, ничего не помнит, и даже если вспомнит — ему никто не поверит. Это меня не успокаивает. Это не решает проблему.

Я резко жму на тормоз. Машина замирает у её дома.

Окна тёмные. Поздно. Значит, она уже дома. Одна?

Я выхожу, хлопая дверью, задираю капюшон. Краем глаза вижу парочку у соседнего подъезда, но мне плевать. Поднимаюсь по лестнице, не сбавляя шаг.

Она не сразу открывает.

Я знаю, что она стоит по ту сторону двери. Дышит часто, решает, открывать или нет. Как будто у неё есть выбор.

Я стучу снова, сильнее.

— Открывай, Вера.

Тишина.

Я ударяю ладонью по двери.

— Последний раз говорю.

Щелчок замка.