Слева я слышу гул мотора. Аслан едет рядом, не отставая ни на секунду. Окно открыто, и его голос — низкий, издевающийся — режет тишину.

— Долго ты так идти собираешься? — спрашивает он лениво, будто просто мимо проезжал и решил развлечься. — Думаешь, я тебя не догоню?

Я не отвечаю. Сжимаю кулаки так сильно, что ногти врезаются в ладони.

— Может, лучше сядешь? Всё равно промокнешь до нитки.

Ветер бросает в лицо ледяные капли. Волосы прилипают к щекам, одежда тяжелеет от воды, но я упрямо шагаю дальше. Пусть лучше ноги сотру до крови, чем снова поддамся ему.

— Вера, ты же знаешь, что я не отстану, — его голос звучит ближе.

Я зажмуриваю глаза и ускоряю шаг. Сердце колотится так сильно, что кажется, я слышу его даже через шум дождя.

Внезапно машина резко тормозит. Скрип колёс отдаётся эхом в ночи. Я слышу хлопок двери и звук его шагов за спиной.

— Оставь меня в покое! — выкрикиваю я, даже не оборачиваясь.

Но через секунду над моей головой раскрывается его куртка. Он прикрывает меня от дождя, его рука касается моего плеча, и я чувствую тепло сквозь мокрую ткань.

— Убирайся! — я отшатываюсь, но он идёт рядом, как будто у нас нет этого проклятого расстояния между душами. — Уйди, Аслан!

— Замолчи, Вера, — рявкает он.

В следующий миг он резко хватает меня за талию и, не давая шанса вырваться, перекидывает через плечо. Я вскрикиваю, колотя его по спине кулаками, но он даже не замедляется.

— Поставь меня на землю, ублюдок!

— Нет, — спокойно отвечает он и идёт к машине, как будто это норма — нести женщину, бьющуюся в истерике, через мокрый пустырь.

Я пинаюсь, ногами бью по его бедру, но его руки держат меня крепко. Я чувствую запах его куртки — кожа и что-то мужское, острое, от чего меня трясёт ещё сильнее.

Дверь машины распахивается. Он бросает меня на переднее сидение, резко пристёгивает ремень, так что он врезается в грудь.

— Пусти! — кричу я, дёргая ремень.

Он захлопывает дверь и быстро обходит машину с другой стороны. Когда он садится за руль, моё дыхание сбивается в рваные рыдания, но вдруг из меня вырывается смех. Громкий, истерический, как у сумасшедшей.

Я смеюсь, голова запрокинута назад, мокрые волосы прилипают к затылку. Смех сотрясает всё тело, но внутри всё ломается.

Аслан поворачивается ко мне, и я вижу, как его челюсть сжимается, а пальцы на руле белеют. Он резко разворачивается, его рука взлетает, и я чувствую резкую пощёчину.

Щёка горит, но я не перестаю смеяться. Смех рвётся, а вместе с ним — слёзы. Густые, горячие, безудержные. Я хватаюсь за лицо и рыдаю так сильно, что воздуха не хватает.

Аслан молчит всего секунду, а потом резко тянет меня к себе. Его рука сжимает затылок, губы впиваются в мои, грубо, жадно, срывая остатки контроля.

Я чувствую солёные капли слёз на его губах. Он жадно целует их, будто хочет украсть мою боль и сделать её своей.

Я сопротивляюсь первые секунды, бью его по плечам, но руки слабеют. Я сдаюсь. Снова. Ещё раз.

Слёзы текут по щекам, смешиваются с его поцелуями. Я ненавижу этот момент и жажду его одновременно.

Поворот ключа и в салон подул теплый воздух, опаляя мои щеки. Моё сердце колотится так, что я чувствую удары в висках. Не сопротивляться? Это инстинктивное желание — бежать, бороться — кричит мне сделать всё наоборот. Я прижимаюсь к сидению ещё сильнее, но он уже здесь. Тепло его тела накрывает меня, я чувствую, как его дыхание обжигает моё плечо.

— Пожалуйста… — повторяю я слабым голосом.

Но он уже не слышит. Его рука хватает меня за запястье и резко тянет к себе. Мои попытки вырваться бесполезны — его хватка сильна, как стальные кандалы. Он прижимает меня к своей груди, и я чувствую, как его горячая кожа касается моей. Он наклоняется, его лицо в опасной близости от моего, и я вижу, как его ноздри раздуваются, когда он вдыхает мой запах.

— Ты боишься меня, — шепчет он, его голос звучит как удовлетворение. — Но это меня только сильнее заводит.

Его губы касаются моего уха, и я содрогаюсь всем телом, пытаясь сдержать слёзы. Но слёзы не спасают. Он проводит носом вдоль моей шеи, оставляя горячий след, пока его рука опускается вдоль моей талии. Пальцы сильные, грубые, и даже сквозь ткань платья я чувствую их силу.

— Я… я не хочу этого, — выдыхаю я прерывисто, но его рука сжимается на моей талии, и он рычит так, будто я сказала что-то неправильное.

— Ты лжёшь, — отвечает он. Его голос звучит так, словно он уверен в этом больше, чем в самом себе. — Я чувствую это. Слышу твое сердце. Слышу, как ты вся дрожишь… но это не только страх, верно? В прошлый раз ты так сладенько кричала для меня.