Моя жизнь в новом корпусе была совсем другой. Здесь были мамы с детьми, и мы поддерживали друг друга, делились опытом и советами. Это было как маленькое сообщество внутри большой тюрьмы. Мы знали, что должны быть сильными ради наших детей. Я старалась находить радость в мелочах: в первых улыбках Егора, в его первых звуках и движениях. Каждый его маленький успех был для меня огромным событием. Эти моменты давали мне силы и надежду на будущее. Несмотря на все трудности, я была благодарна за возможность быть рядом с сыном. Он стал смыслом моей жизни, и я знала, что ради него я готова на всё.

Каждый вечер, укладывая Егора спать, я мечтала о будущем, где мы будем свободны, где сможем жить нормальной жизнью. Я представляла, как мы будем гулять в парке, как он пойдёт в школу, как будет расти и становиться сильным и уверенным мальчиком. Эти мечты помогали мне справляться с реальностью тюрьмы. Со временем я начала замечать, что некоторые заключённые и надзиратели относятся ко мне иначе. Может быть, они видели в моих глазах ту решимость, которую я сама ещё до конца не осознала. Ведьма тоже заметила перемены.

- Ты изменилась, Алиса. В тебе появилась сила, которой раньше не было. Это хорошо. Ты нужна Егорке такой, сильной и решительной.

Её слова были для меня важны. Я знала, что она видит меня насквозь, и её одобрение значило многое. Наверное если бы у меня была мать я бы хотела, чтобы она была такой как Ведьма. Рада. Так ее звали. Радмира.

Иногда я думала о том, что было бы, если бы Марат не предал меня. Как бы сложилась наша жизнь, если бы он остался рядом? Но эти мысли были слишком болезненными, и я старалась их избегать. Вместо этого я концентрировалась на том, что у меня есть сейчас — мой сын, моя надежда и моя сила. Так прошло несколько месяцев. Жизнь в тюрьме не стала легче, но я научилась находить в ней светлые моменты. Егор рос, и с каждым днём его улыбки и агуканья делали мою жизнь более осмысленной. Я понимала, что ради него готова бороться с любыми трудностями. Воспоминания о Марате всё ещё причиняли боль, но я училась жить с этой болью. Я знала, что время лечит раны, и надеялась, что однажды смогу отпустить эти воспоминания. Ведьма была права: я становилась сильнее. И хотя впереди было много неизвестного, я знала, что смогу справиться. Ради Егора, ради нашей общей будущей жизни.

Я просыпалась, кормила Егора, и его улыбка наполняла меня энергией на весь день. В выходные мы гуляли по двору, и я показывала ему мир, пусть и ограниченный стенами тюрьмы. Он тянулся к солнцу, смеялся, когда видел птиц, и я чувствовала, что несмотря на все ограничения, он растёт счастливым ребёнком. Время шло, и я начала задумываться о будущем всё больше. Какое будущее я хочу для своего сына? Что я могу сделать, чтобы дать ему лучшее? Эти вопросы стали моими постоянными спутниками. Я знала, что однажды мы выйдем отсюда, и я должна быть готова к этому дню. Потому что мне нужно будет обеспечивать моего сына.

- Не волнуйся…когда ты выйдешь у тебя будет куда поехать, - как-то сказала Ведьма, - ты больше не одна.

Я сжала ее руку, а она накрыла ее сверху. И больше ничего не сказала.

Встречи с адвокатом стали редкими, но каждую из них я ждала с нетерпением. Виктор Сергеевич продолжал работать над моим делом, и его уверенность давала мне надежду. Он обещал, что через несколько лет я смогу выйти на свободу, и я верила ему. Временами я чувствовала, как уходит усталость и приходят новые силы. Я знала, что не одна, что у меня есть поддержка Ведьмы, других заключённых и даже некоторых надзирателей. Это помогало мне не сдаваться и продолжать бороться за наше с Егором будущее.

Вечерами, когда Егор засыпал, я снова и снова пересматривала наши мечты и планы. Я представляла, как мы будем жить, когда выйдем отсюда. Как будем наслаждаться каждой минутой свободы, как будем радоваться мелочам, которые сейчас кажутся недоступными. Я знала, что это время придёт, и я должна быть готова к нему. Моё сердце наполнялось решимостью и надеждой. Я знала, что ради Егора я сделаю всё возможное и невозможное. Впереди ещё много трудностей, но я была готова к ним. Ведь самое главное — это быть рядом с сыном, видеть его рост и развитие, быть для него опорой и защитой.

Но все это пока я не вспоминала о Марате и не захлебывалась в своем отчаянии. Как будто снова проживая тот момент когда поняла, что он отказался от нас.

***

Я вернулась с работы, как обычно уставшая, но радостная от мысли, что скоро увижу Егора. Воспитатели всегда приносили детей в определённое время, и я знала, что он уже должен быть в нашей комнате. Но когда я вошла, его там не оказалось. Моё сердце замерло. Я огляделась, думая, что, может быть, он просто в другом углу комнаты, но её пустота только усилила мою тревогу.

Паника охватила меня мгновенно. Я выбежала в коридор, крича: "Где мой сын? Кто видел Егора?" Заключённые и надзиратели смотрели на меня с непониманием и растерянностью. Никто не знал, что произошло. Я чувствовала, как мои ноги подкашиваются, но я не могла остановиться. Я бегала по коридорам, заглядывая в комнаты, стучала в двери воспитателей, но никто не давал мне ответа.