Ведьма сидела в углу, как обычно, курила и смотрела на меня затуманенным взглядом. Она ничего не говорила, просто наблюдала. В её взгляде было что-то непроницаемое, но я слишком была занята своими мыслями, чтобы задуматься об этом. Её молчание казалось странным, но я списала это на её привычное поведение. Когда меня наконец-то повели в комнату для встреч, я шла, словно на крыльях. Сердце колотилось в груди, и я представляла, как сейчас увижу Марата, как он скажет мне, что всё будет хорошо. Но когда я вошла в комнату и увидела, кто там ждал, моё сердце на мгновение остановилось. Это был не Марат. Это был Виктор Сергеевич, мой адвокат.

Чувства смешались во мне: разочарование от того, что это не Марат, и радость, что хотя бы кто-то пришёл. Может, через него я смогу узнать что-то о Марате. Виктор Сергеевич выглядел серьёзным, и это насторожило меня. Он пригласил меня сесть и молча положил на стол передо мной какие-то документы. Я посмотрела на него, пытаясь понять, что происходит, но его лицо было каменным.

Когда я взглянула на документы, меня пронзила волна ужаса. Это были документы о разводе. Я не могла поверить своим глазам.

- Это какая-то ошибка, — сказала я, чувствуя, как внутри всё сжимается. - Марат не мог этого сделать. Он бы не бросил меня в таком положении.

Адвокат спокойно, почти холодно ответил:

- Алиса, это не ошибка. Марат хочет развода. Он просил меня передать тебе эти документы и убедить подписать их.

Его слова ударили меня сильнее, чем если бы он сейчас вонзил в меня нож. Всё вокруг словно потемнело.

- Но почему? — спросила я, почти крича. – Этого не может быть…Он бы не бросил меня! Он бы никогда от меня не отказался! Пожалуйста…это же какая-то шутка, да? Проверка? Он хочет меня проверить? Так я… я люблю его, я не хочу от него уходить. Даже если теперь у него нет денег это не важно…не важно.

Виктор Сергеевич оставался непоколебим.

- Я понимаю, что это для тебя шок. Но я здесь, чтобы помочь тебе. Подпиши эти документы, и я обещаю, что через три года ты будешь на свободе. Я позабочусь об этом.

Я смотрела на него, не веря своим ушам. Моё сердце разрывалось на части. Подписать эти документы значило предать всё, во что я верила, все мои мечты…Все ради чего я жила.

- Это неправда.

- Правда. Марат попросил меня договориться с тобой по-хорошему. Есть и плохие варианты. Вряд ли они тебе понравятся.

В этот момент я почувствовала резкую боль в животе. Что-то было не так. С каждым мгновением боль усиливалась, и я поняла, что у меня наверное начались роды. Живот тянуло еще со вчерашнего вечера. Он то напрягался, то расслаблялся. Но болезненность была терпимой и иногда так бывало.

- Виктор Сергеевич, я... — начала я, но не смогла закончить. По ногам потекло что-то тёплое, и я поняла, что это воды.

- Подпиши!

В панике я поставила подпись на документах, пытаясь сосредоточиться на том, что происходит. Подписала, не думая о последствиях, просто чтобы закончить этот кошмарный момент. Как только я это сделала, боль пронзила меня с новой силой, и я пошатнулась, едва не падая.

Адвокат закричал, зовя надзирателей. А я посмотрела на пол и вместо воды увидела лужу крови.

- Помогите! Ей нужна помощь!

Его голос звучал тревожно, и я почувствовала, как кто-то поддерживает меня, помогая не упасть. Боль была невыносима, и я согнулась пополам, чувствуя, как тело сотрясается от судорог. Надзиратели вбежали в комнату, и кто-то взял меня под руки, помогая подняться. Я слышала их голоса, но не могла сосредоточиться на словах. Боль затмевала всё, и я могла думать только о том, чтобы это всё скорее закончилось.

За мной приехала скорая. Каждая секунда тянулась вечностью, и я пыталась сосредоточиться на дыхании, чтобы справиться с болью. Надзиратели поддерживали меня, помогая выйти на улицу, но мне казалось, что мои ноги отказываются двигаться. В голове проносились обрывки мыслей о Марате, о нашей любви, о том, что могло пойти не так. В скорой я то проваливалась во тьму, то выныривала из дикой боли. Кричать не было сил.

Когда мы наконец добрались до роддома, врачи уже были готовы. Меня уложили на стол, и я почувствовала, как вокруг меня суетятся медики. Их голоса звучали как сквозь вату, и я лишь частично понимала, что они говорят. Я знала только одно — ребёнок должен выжить. Это было единственное, что имело значение.

Врачи говорили что-то о срочном кесаревом сечении, и я кивнула, соглашаясь на всё, лишь бы спасти ребёнка. Боль была невыносима, и я почувствовала, как теряю сознание. Последнее, что я услышала перед тем, как погрузиться в темноту, был голос врача:

- Давайте, она теряет сознание! Давление критически низкое!

***