Я завожу двигатель, и рев мотора становится единственным звуком, который способен перекрыть всё, что крутится у меня в голове. Машина рвётся вперёд, колёса визжат по асфальту. Я жму на газ, как будто от скорости можно убежать от мыслей.

Но мысли не отстают.

Она передумает. Она передумает, и она вырастит этого ребёнка. Моего ребёнка. Потому что я не позволю ей иначе. Я не позволю ей уничтожить то, что она даже не понимает.

***

Ангар стоит в стороне от трассы, скрытый в густых зарослях деревьев. Я выхожу из машины, мои ботинки глухо стучат по бетонному полу, когда я захожу внутрь.

Вокруг всё, как обычно: охранники, в руках у одного из них автомат, у другого — нож на поясе. Все смотрят на меня, но никто не пытается задерживать взгляд. Никто не здоровается. Они знают, кто я, и знают, что лучше не попадаться мне под горячую руку.

В центре помещения стоит мой партнёр. Егоров.

Он разворачивается, и я встречаю его холодный, пронизывающий взгляд. Он — тот человек, который не показывает эмоций. Лёд. Но этот лёд я могу растопить одним словом, если захочу.

— Ты опоздал, — говорит он, усмехаясь.

Я молча смотрю на него, бросаю взгляд на стоящие неподалёку ящики. Они запечатаны, но я знаю, что внутри.

Оружие. Много оружия. В этот раз — что-то новое. Взрывчатка. Сложные компоненты, которые не отслеживаются. И партию хотят использовать для кого-то крупного.

— Мы уже обсуждали всё, — говорю я, подходя ближе. — Я не собираюсь разжёвывать то, что и так ясно.

Егоров хмыкает, делает шаг ближе.

— Условия изменились, — говорит он, склонив голову. — Новые поставщики хотят больше. Гораздо больше.

Я смотрю на него. Молчу. Его глаза пытаются выцепить в моём лице хоть что-то. Но я держу паузу, чтобы он сам почувствовал давление.

— Ты же понимаешь, — наконец добавляет он. — Если ты не согласишься, то эта партия пойдёт к другому.

Я смеюсь. Холодно. Коротко. Это смех человека, который держит весь мир под своим контролем.

— Егоров, — говорю я, делая шаг вперёд, почти вплотную к нему. Мой голос звучит тихо, но в нём сквозит сталь. — Ты забыл, с кем разговариваешь.

Один из его людей напрягся. Я чувствую это, даже не глядя в его сторону.

— Ты можешь пойти к кому-то другому. Но ты знаешь, что это будет твоей последней сделкой. Потому что, если я узнаю, что ты работаешь за моей спиной, тебя больше не будет.

Егоров молчит, но в его глазах что-то меняется. Он знает, что я не шучу.

— Твои условия — это бред, — продолжаю я. — Ты получишь столько, сколько я скажу. И не больше.

Он сжимает челюсть, но через несколько секунд кивает.

— Как скажешь, — бросает он, отступая.

Я поворачиваюсь к ящикам. Один из моих людей подходит ближе, проверяет их содержимое. Всё идёт, как нужно.

Я выхожу из ангара, и в голове снова всплывает её лицо. Снежана. Её глаза, горящие ненавистью. Её слова.

“Я не хочу этого ребёнка!”

Я стискиваю зубы, садясь в машину.

Чёрт. Чёрт, как же она умеет доводить меня.

Но она передумает. Я заставлю её передумать. Она даже не понимает, что это её спасение. Ребёнок. Наш ребёнок.

Я завожу двигатель, вдавливаю педаль газа и мчусь обратно, оставляя за собой клубы пыли.

Я знаю одно: я не позволю ей разрушить то, что она носит внутри.

Телефон зазвонил, когда я уже собирался сесть в машину. Я выдохнул, раздражённо посмотрев на экран. Охранник. Какого чёрта он звонит? Время позднее, встреча закончена, всё шло, как нужно. Я хотел домой. Хотел к ней. Хотел понять, что делать с этим всем.

— Да? — резко бросил я, прижимая телефон к уху.

Голос с другой стороны дрожал. Трясся так, что я едва различил слова.

— Босс… дом… — в трубке слышались шорохи и крики на фоне. — Пожар! Пожар в доме!

На секунду я застыл. Пожар? О чём он говорит? Мой дом?

— Что за херня?! — рявкнул я, вжимая телефон сильнее в ухо.

— Там… пламя… слишком быстро… Мы не успели…

— Кто там? — перебиваю, уже чувствуя, как внутри всё начинает сжиматься. Какой-то хищный холод пробежал по позвоночнику.

Тишина. Тяжёлое, прерывающееся дыхание.

— Босс… там Снежана. Она внутри.