Арина выглядит такой сияющей и счастливой – загляденье. И зависть. Белая. Смотрю на неё и начинаю ощущать себя ещё более несчастной, ведь её сказка продолжается, а моя закончилась, не успев толком начаться. Лицо сестры румяное, глаза блестят, губы опухли от продолжительных поцелуев. Мои тоже опухли. Только теперь они не приятно пульсируют, а зудят, зарождая во мне желание часами отмывать их мылом.

– Ты где была? Я искала тебя. Пора бросать букет невесты. Пойдём! – не дождавшись от меня ни единого слова, Ари берёт меня за руку и тянет сквозь толпу в центр зала.

Музыкальное выступление заканчивается, и в динамиках раздаётся приятный голос ведущего, зазывающего всех незамужних девушек пройти на танцпол.

Букет. Чёрт. Только этого мне сейчас не хватало.

Но увы, я не могу отказать Ари. Да и она сейчас пребывает в таком окрылённом состоянии, что вряд ли меня расслышит. На негнущихся ногах следую за ней и заклинаю себя наклеить на губы улыбку. Хоть какую-нибудь. Вроде получается. По крайней мере, Ари не замечает, что я ежесекундно погибаю. Это радует.

– Вставай в первый ряд, Кара. Тут будет больше шансов поймать, – лучезарно улыбается сестра и отправляется к ведущему.

Концентрирую взгляд на её волшебном образе принцессы. Хочется почерпнуть из него хоть какие-то положительные эмоции, но черпаю лишь новую дозу агонии. Всё это пышное торжество и атмосфера «долго и счастливо» словно масло в огонь подливает, до предела усложняя мне задачу не сломаться.

И когда мне кажется, что хуже быть просто не может, я поворачиваю голову налево и вижу Его… Предателя. Лгуна. Искусного актёра. Того, кого надеялась как можно дольше не видеть, но увы. Я вижу Дмитрия среди толпы, и весь пол как будто уходит из-под ног. Мне приходится резко ухватиться за рядом стоящую девушку, с которой даже не знакома. Счастье, что она списывает моё пошатнувшееся равновесие на неустойчивость шпилек, и любезно помогает устоять на ногах, пока я продолжаю сверлить высокую статную фигуру мужчины, который морально уничтожил меня. Но ему явно мало того, что он вытворял на Корте и ещё чёрт знает где. Стыд и совесть ему незнакомы. Ведь будь оно иначе, он бы не позволял бы сейчас Ангелине стоять к себе слишком близко и что-то нашёптывать ему на ухо.

Что она ему там говорит? Наверняка херню какую-то. Но Титов слушает внимательно, сосредоточенно, чуть наклонившись к ней, чтобы суке было удобнее дотянуться до его уха, а затем начинает смеяться, вынуждая меня поморщиться от его белоснежной улыбки.

Ненавижу. Как же я ненавижу эту улыбку. Как же я ненавижу его и всё, что с ним связано! Воспоминания, запах и вкус, до сих пор хранящиеся на мне, отпечатки его пальцев на моём теле и чувства, которые проросли так глубоко, что я поневоле покрываюсь мурашками, стоит этому подонку перевести на меня своё внимание, поймав в ловушку ледяных глаз.

Замираю. В отличие от моего сердца – оно срывается с цепи и начинает скакать по грудной клетке, пока мы смотрим друг на друга. В венах стынет кровь, горло будто ремнями стягивает. В районе диафрагмы собирается груз таких эмоций, которые не прогнать обычным приёмом «вдох-выдох».

Понятия не имею, какое у меня выражение лица, но Титов прямо-таки расцветает при виде меня. Клянусь. Я ничего не выдумываю. Его улыбка становится ярче, глаза загораются уже знакомым порочным желанием, а о присутствии Ангелины рядом он как будто напрочь забывает. Она что-то ему говорит, но он даже не поворачивает к ней голову, смотрит прямо на меня. Неотрывно. Цепко. Лаская кожу взглядом и одновременно раздирая мне всю душу на части.

Полчаса назад я бы поплыла от такого внимания, сейчас же… Я едва сдерживаюсь, чтобы не поаплодировать ему. Потрясающая игра. Мастерское исполнение. Мгновенное перевоплощение во влюблённого мужчину.

Но я-то всё знаю… Я всё помню… Каждое его прикосновение к Ангелине, каждый поцелуй и слово.

«Ты серьёзно считаешь, что я могу влюбиться в такого безрассудного и глупого ребёнка, как она? Забыла, каких женщин я предпочитаю?»

«Просто мне нужно было втереться ей в доверие.»

«Мне с ней жить под одной крышей до конца жизни, и я предпочитаю провести это время с влюблённой женой, которая будет боготворить меня и слушаться.»

Его реплики молотом стучат в голове, отдаваясь эхом в каждом уголке сознания. Что-то тянет внутри и неумолимо трескается, впиваясь в изнанку кожи острыми иголками. Невыносимо больно. Сложно. Моя душа кровоточит, пульсирует, кричит, воет. Но никто не слышит. Не позволяю. Ломаю себя и расплываюсь в лучезарной улыбке, давая Титову понять, что безумно рада его видеть. И он верит. Слава богу, он верит! Я справляюсь. Из последних сил, но всё же у меня получается. И пока я борюсь сама с собой, пока ярость на пару с ненавистью воюют с благоразумием, все окружающие меня звуки затихают настолько, что я пропускаю отсчёт ведущего до броска букета.