Титов усмехается, расплываясь в своей фирменной очаровательной улыбке, что, словно скальпель, препарирует меня сейчас заживо.

– Ты серьёзно считаешь, что я могу влюбиться в такого безрассудного и глупого ребёнка, как она? Забыла, каких женщин я предпочитаю?

Третий кол рассекает мою плоть, но я продолжаю пялиться на то, как Титов чувственно мажет губами по шее Ангелины, продолжая массировать её ягодицы.

– Я ничего не забыла, – улыбается она, прикрывая глаза от удовольствия. – Но просто…

– Просто мне нужно было втереться ей в доверие, найти подход и усмирить строптивость. Ты же знаешь: мне с ней жить под одной крышей до конца жизни, и я предпочитаю провести это время с влюблённой женой, которая будет боготворить меня и слушаться, нежели с вредным ребёнком, который будет подкидывать мне ненужных проблем. Я всего лишь думаю наперёд, как максимально облегчить мне этот брак. Поэтому и приходится, как ты выразилась, с ней возиться. Но это временно. Скоро у меня будет больше свободного времени для тебя.

– Слава богу. А то я уже испугалась, что с нашими встречами придётся распрощаться.

– Размечталась. Ты от меня так просто не отвяжешься, – игриво улыбается мужчина, которого, как мне кажется, я вижу впервые, и снова запечатывает губы Ангелины страстным поцелуем, рывком вынуждая её оседлать его бёдра.

Слышу звуки влажных поцелуев, стонов и вкрадчивого шёпота, но больше не разбираю, что они друг другу говорят. Да и какая разница? Всё, что нужно было, я уже услышала и увидела, поэтому быстро закрываю файл и замираю. В камень превращаюсь. Безжизненный и холодный. Смотрю в одну точку неизвестное количество времени. Ни о чём не думаю. Ничего не чувствую. Внутри сплошная пустошь. Тьма. Арктика.

Разве это нормальная реакция? Так и должно быть, когда разбивается сердце вслед за всеми надеждами? Где крики? Где истерика? Где завывания и всхлипы? Где, мать их, слёзы, которые ещё пару минут назад норовили вырваться из глаз? Куда всё делось? Я пустая. Истощённая. Сломленная. И жалкая.

Господи, какая же я жалкая, наивная дура! Идиотка. Взбалмошный ребёнок. Малолетка.

Чувствую, что мои плечи опять начинают трястись, а до моего слуха долетает смех. Громкий, раскатистый, надрывный. Мой. Да, я смеюсь во весь голос, содрогаясь у ёбаного дерева, как умалишённая. Смеюсь над собой. Над своей тупостью. Над своей наивностью.

Поверила в сказку, Кара? Испробовала её вкус? Понравилось? Кайфанула недолго? Молодец. А теперь пришла пора вернуться в реальность, где нет ничего святого. Где нет настоящей, искренней любви. Где нет верности, честности и справедливости. По крайней мере, не в моей жизни.

Есть только договоры, гонка за власть, ложь, измены, предательство и лицемерие. И было глупо считать, что я стану особенной и не утону во всех этих помоях.

Дура… Дура!.. ДУРА!

И Дима это знал с самого начала. Он знал меня от А до Я, поэтому с лёгкостью находил верные пути, чтобы втереться мне в доверие. Он играл со мной, влюблял в себя, а за спиной потешался над моей тупостью. Ещё и на пару с сукой, которая сегодня учила меня уму-разуму, а в мыслях опять-таки смеялась надо мной.

На этой мысли мой смех резко сходит на нет. Но слёз всё равно нет. Промозглую пустоту в душе заполняют лишь ненависть и ярость – жгучие, неистовые, всепоглощающие. Это комбо распространяется по всему телу ядовитым сплавом, отравляет, заставляет кровь вскипать и наполняет меня силами, что помогают мне встать с земли. Сжимаю до побелевших костяшек проклятый телефон, грудная клетка ходит ходуном, лёгкие горят, всё тело бросает в пот.

Устремляю поплывший взгляд на экран и понимаю, что все файлы исчезли. Ничего не осталось. Что ж… Всё, как и сказала неизвестная женщина. И я понимаю. Стереть все улики, способные помочь найти её, – предусмотрительно. И безразлично для меня. Мне без разницы, кто она такая. И это дерьмо в телефоне я больше пересматривать не собиралась. Хватило и раза.

Подбегаю к озеру, замахиваюсь и швыряю гаджет в воду как можно дальше. Слышу плеск спокойной глади, мысленно представляя, как телефон тонет, и жалею, что все мои воспоминания, связанные с Титовым, так же утонуть не могут.

Мне их не искоренить из памяти. Не вычеркнуть. Не сжечь. Мне с этим говном жить до конца своих дней. Но будь я проклята, если позволю и дальше над собой потешаться. И я лучше сдохну, чем позволю этому мерзавцу получить желаемое.

Я уже говорила, что в стрессовых ситуациях я не теряюсь, как большинство людей. Мой организм, наоборот, повышает свою работоспособность, позволяя мне оставаться максимально собранной. И сейчас не исключение.