– Боюсь спросить чем, – холодно упрекнул Ди. – Хотя можешь не отвечать, то, что наконец соизволил поднять трубку, – уже плюс.

– Какое счастье, не правда ли? – саркастично хмыкнул я.

– Двухстраничный разворот в Boston Globe говорит о том, что ты метишь в совет «Каллахан и Аттвуд» и поэтому женишься.

– Не могу понять, ты позвонил, чтобы повозмущаться, что не Райан Донован – звезда номера, или чтобы пообсуждать недостоверную информацию в желтой газетенке.

– Я в городе, Кей, и в самое ближайшее время ожидаю, что ты приедешь к отцу, который, кстати, не меньше моего хотел бы узнать, какого хрена творится в твоей голове. Ты расскажешь нам все, или я вытрясу из тебя правду, даже если для этого потребуется перевернуть тебя вверх тормашками.

– Пижамная вечеринка с твоим стариком. Заманчиво, – протянул я, глядя, как Ливи указывает на голубой букет, что-то оживленно объясняя. Для той, кто назвал нашу свадьбу ненастоящей, она выглядела чертовски заинтересованной. Я вновь подавил улыбку.

– …тически никогда, – закончил Ди, а я понятия не имел, как начиналась фраза.

– Ага.

– Ты вообще слушаешь? – возмутился он. – Чем ты, мать твою, так занят?

– Смотрю, как моя невеста выбирает свадебный букет, – честно ответил я.

– Иисус Христос, – выдохнул Ди. – Я буду ждать в доме отца, Кей. Серьезно.

Он бросил трубку, не потрудившись попрощаться, а я все еще стоял на тротуаре перед магазином, увешанным имитацией живых цветов, наблюдая, как Ливи подходит к большому зеркалу, примеряя выбранный букет. Она пару раз покрутилась из стороны в сторону, наверно представляя, как он будет сочетаться с ее свадебным платьем, и у меня перехватило дыхание от того, что я тоже представил ее, идущей ко мне по проходу между скамейками с пятью сотнями гостей, облаченную в белое.

Как Ангел.

Она вдруг поймала мой взгляд в зеркале и резко обернулась, став пунцовой. Я подмигнул в ответ, улыбаясь самой идиотской улыбкой.

Суровая тишина в комнате заставляла думать, что барабанные перепонки в моих ушах атрофировались по дороге сюда. Странно было, в принципе, обнаружить себя ерзающим под пристальным взглядом черных глаз Ди. Тот неподвижно сидел в кресле гостиной мистера Донована и просто смотрел, не произнося ни слова. Элли, примостившая пятую точку на подлокотник того же кресла, держалась менее невозмутимо, ее ощутимое любопытство можно было свернуть в шарик и бросить в мишень для дартса в углу комнаты, выбив сотню очков разом.

– Спроси его, – незаметно только для нее самой прошептала Элли, сдвинув рот в сторону своего жениха. Я ухмыльнулся. По правде говоря, я ожидал неловкости от этой встречи, учитывая ненормальность ситуации, с которой мы начали, но теперь обстоятельства изменились для всех участников этих неуютных дружеских посиделок, и я не стеснялся во всеуслышание заявить о том, что мне насрать на статус их отношений.

– Ну… – начал мистер Донован, дружелюбно растянув губы в неустойчивой улыбке. – Поговаривают, у тебя есть новости.

В прошлый раз я не стал рассказывать ему о контракте и Оливии, солгав, что вернулся в Бостон для восстановления после травмы. Мне не хотелось заставлять его волноваться, ведь старик сделал для меня больше, чем мой собственный отец, и я хотел отплатить хотя бы отсутствием повода для беспокойства. Я никогда не делился подробностями своей дерьмовой жизни, а он никогда и не спрашивал. Теперь, видимо, настало время дать хоть какие-то ответы на невысказанные вопросы.

– Не стоит верить всему, что говорят, – с весельем в голосе ответил я.

– Завязывай с этим дерьмом, Кей! – рявкнул Ди со своего места, заработав тычок локтем.

– Мы волнуемся за тебя, Ник, – жалостливо протянула Элли, поднимая на меня овечий взгляд, тем самым заставляя проглотить ответную язвительную колкость в адрес ее жениха, крутящуюся на кончике языка.

Сделав глубокий вдох, я поиграл кулаками, сжимая и разжимая пальцы для успокоения нервов. Мне удалось найти человека, выписавшего новый рецепт на ксанакс и обезболивающие, но я не мог заставить себя принимать их так часто, как требовал мой организм, потому что теперь, когда Ливи жила в одном со мной доме и знала гораздо больше, я просто боялся потерять контроль. Моя зависимость уже зашла слишком далеко, я чувствовал это, просыпаясь среди ночи в поту, терпя озноб, пялясь в потолок до тех пор, пока желание облегчить ломку не брало верх и скрип прикроватного ящика не становился песней, предвещающей скорое облегчение. Хранить дурь в непосредственной близости от кровати стало новой нормой, а долгие вечера в отсутствии моей соблазнительной невесты только усугубляли дыру одиночества и пустоту внутри. Стоило ей покинуть наш дом рано утром, как я уже ощущал необъяснимую тягу отправиться следом. Ее образ сам по себе успокаивал.