Осколки стекла вонзались в меня, разрывая душу и сердце. У них был сын. Причина, по которой Крис бросил меня в старших классах.

Тем летом перед школой я гостила у родственников, и первым делом, вернувшись в город, помчалась к лучшей подруге, чтобы навестить ее и узнать последние сплетни. Элис сидела в саду, потупив взгляд, и вела себя странно. Когда я спросила, в чем дело, она разрыдалась и сообщила, что ждет ребенка. Это была обычная вечеринка с выпивкой и травкой, которая закончилась весьма неожиданно для моей подруги. Ее семья была настолько религиозной, что речи об аборте не могло и быть.

– Прости меня, Бекс, – выпалила она между рыданиями. – Я все испортила.

– Лис, это вина того придурка, который не умеет держать член в штанах, если девушка пьяна, и пользоваться презервативом, раз уж на то пошло.

Элис разрыдалась еще сильней.

– Мы оба были пьяны, Бекс. Он… он… он думал, что это ты. Мне так жаль.

Внутри похолодело.

– Фу, какая мерзость. Какой-то обдолбанный урод трахнул тебя, потому что думал, что это я? Я скажу Крису, он выбьет из него всю дурь…

– Это был Крис, – всхлипывая, сказала подруга, закрывая лицо руками. – Мне так жаль.

Я помнила, как убралась оттуда, как смотрела в лицо предателя и кричала до хрипоты. Помнила все до последней просьбы о прощении, помнила удары кулаков по мужской груди и слова проклятий, слетавшие с моих губ. Помнила, как просила подтверждения этого ужаса, как будто хотела утопить себя в боли.

И вот теперь смотрела в глаза, которые были созданы, чтобы плюнуть мне в душу, и испытывала те же чувства от предательства, только во сто раз сильней.

– Нам пора идти, – сухо выплюнула я, забирая сына и таща его к машине.

– Но мам, мы с Майклом хотели еще поиграть. Ты не поздоровалась, это не вежливо.

Сделав глубокий вдох и усадив Коди в машину, наклонилась, глядя ему прямо в глаза.

– Держись подальше от их семьи!

– Но почему?

Действительно. Как объяснить ребенку, что его отец вырвал мое сердце, обрюхатив мою лучшую подругу, в то время как внутри меня уже рос эмбрион, о существовании которого я не имела понятия до тех пор, пока не стало слишком поздно.

Все, что я знала, что ни Крис, ни его жена никогда не узнают правду. Я не позволю им снова сломать мою жизнь.

Крис узнал довольно быстро. Он видел Коди в городе, мы пересекались в магазинах или других общественных местах, и каждый раз он смотрел на моего сына с прищуром. Мы ни разу не обменялись и словом, но всегда в воздухе висело что-то темное и вязкое, готовое упасть нам на головы.

Однажды, после ланча с подругой, когда я повернула к парковке, чья-то рука схватила меня за запястье.

– Ты не можешь вечно делать вид, что меня не существует.

– С чего это? – обернулась, проклиная себя за мысль о том, как чертовски годы преобразили его. И как сильно хочется пнуть его ногой в живот.

– Бекки, мы давно должны были поговорить о случившемся. Прекрати убегать.

Я сложила руки на груди.

– Я ничего тебе не должна, Андерс. Держись подальше от меня и моих мальчиков! – развернулась, чтобы уйти.

– Кстати об этом. – Я замерла. – Он ведь от меня, да? Не думай, что не заметил сходства. Как ты могла это скрыть? Как Уилл мог?

Развернувшись, бросилась вперед и влепила ему пощечину.

– Не смей произносить его имя! – мой указательный палец угрожающе взлетел в сторону Криса. – Даже не заикайся про Уилла! Этот ребенок не твой, ясно? Пошел ты, Крис! Пошел. Ты.

И побежала к машине, не оглядываясь, чтобы он не увидел моих слез.

Я презирала саму мысль об этом ребенке с того дня, как получила проклятую записку от Криса, написанную на обороте снимка УЗИ. Я получила свое подтверждение. Ребенок был. А теперь я сидела напротив мальчика в коридоре больницы, и он ненавидел меня так же сильно, как я ненавидела себя за свою слабость.

– Дальше ты в основном все знаешь. Когда твоя мать заболела, я не преследовала корыстных целей, клянусь.

Майкл вздохнул. Все это время он молча слушал мою историю, но я видела, как ему больно, по напряженным плечам и спертому дыханию. Он почти не двигался и не смотрел мне в глаза. Затем, когда молчание стало слишком оглушительным, Майкл наконец произнес:

– Все эти годы я презирал тебя, думая, что ты воспользовалась болезнью матери, чтобы стать ближе к отцу.

Грудь сдавило, но я уже знала все это.

– Все было не так. Поначалу я избегала встречи с ними обоими, но не могла держать Коди подальше от тебя. Вас буквально тянуло друг к другу, серьезно. В один из дней никто не забрал тебя, помнишь? Ты стоял там один, ожидая родителей, но никто не приехал. Они бы никогда так не поступили, если бы не стряслось что-то непредвиденное.

– Я помню, как ты забрала меня и привезла домой. Кажется, у мамы случился приступ… – еле слышно сказал он.