– У меня для тебя два сюрприза, – прошептал я на ухо Элли, когда обед подошел к концу и мы закончили помогать на кухне.

Она подняла на меня свои огромные зеленые глаза, смущенно улыбаясь.

– Думала, что на День благодарения не принято делать сюрпризы. Тем более их сегодня хватило с лихвой.

Что правда, то правда. И все же я не мог дождаться ее реакции.

– Мне не нужен повод, чтобы дарить тебе подарки. И первый уже ждет тебя в моей машине.

Ее глаза озорно блеснули, и она резко развернулась на пятках, бросившись к выходу. Я рассмеялся ей вслед, пока шел по коридору.

– Не понимаю. – Девушка остановилась как вкопанная, уставившись на мой старый «Додж», который отец Майка подогнал к дому Пирсов. – Где твоя машина?

– Вот, – кивнул в сторону тачки. – Залезай!

Не говоря больше ни слова, открыл пассажирскую дверь, впуская в теплый салон морозный ноябрьский воздух.

– Чертовски холодно, детка, поспеши!

Элли запрыгнула в машину, я захлопнул дверь и обошел «Додж», дыша на замерзшие руки.

– Ну и где мой подарок? – спросила она, подпрыгивая на месте.

– Ты такая нетерпеливая, – одарил ее фирменной ухмылкой и завел машину.

Пока мы ехали к Шедоу Лэйк, я жутко нервничал, а Элли не переставала сыпать вопросами. Это изрядно веселило.

– На месте! – Остановился на нашем берегу, но не стал глушить мотор.

– Хочешь купаться в такой собачий холод? – Она прищурилась.

Протянув руку назад, вытащил небольшой сверток из-за ее сиденья и положил девушке на колени.

– Не сегодня. Открой!

Она несколько мгновений смотрела на мой подарок, потом подхватила его и принялась трясти коробку, взвешивая ее в руках.

– Тяжело. Что это? – неуверенно спросила Элли.

– Открой же! – не выдержал я.

Ее ловкие пальцы принялись рвать подарочную бумагу, пока сам с замиранием сердца наблюдал за процессом. Робость Элли вдруг вернулась, как только ее руки коснулись содержимого.

Она нажала на кнопку, и механизм под ее пальцами ожил.

– Не может быть! – воскликнула девушка, ее губы дрогнули. – Это что, шутка?

– Нет. Я починил ее.

Элли смотрела на свои колени, широко распахнув глаза. Потом осторожно повертела камеру в руках. Мне не хотелось мешать.

– Но как?

Я лишь пожал плечами, но даже не успел их опустить, когда девушка кинулась мне на колени и крепко обняла за шею, ее теплые слезы закапали на мою кожу.

– Эй, ты что, плачешь?

– Это ведь моя старая камера! Конечно, я плачу! Она была единственной вещью, которая напоминала о бабушке и дедушке. И с нее все началось, – прошептала в изгиб моей шеи, и я осторожно провел рукой по ее волосам. – Думала, что ее уже не восстановить, все мастера так говорили. Постой, как она вообще у тебя оказалась?

– Магия, – соврал я. Камеру нашел в одной из старых коробок, когда убирал бардак, устроенный Элли в собственной квартире. Нетрудно было догадаться, как эта вещь дорога ей после стольких лет.

– Я тебя люблю. – Девушка по-настоящему поцеловала меня впервые с тех пор, как мы покинули тот ресторан. Этот поцелуй не на шутку меня возбудил. Должно быть, Элли почувствовала мою эрекцию, потому что отстранилась. – Только вот не говори, что это второй сюрприз, – сказала в шутку, вытирая мокрые щеки.

– Конечно нет, второй ждет тебя в Чикаго. А это третий. – Все же не удержался, за что получил легкий удар в плечо и смех, который каждый раз заставлял мое сердце сжиматься от любви.

Дорога до Чикаго еще никогда не казалась такой долгой. В последний раз похожий трепет овладевал мной в день, когда я отправилась покорять мегаполис со старой камерой, такой же разбитой, как и мое сердце. Сегодня все было иначе. Обе составляющие были целы, как никогда раньше.

Райан крепко сжимал мою руку, положив ее на свое бедро и изредка отпуская меня, чтобы переключать скорости. Мы почти не разговаривали с тех пор, как покинули Брейдвуд. Не потому, что сказать было нечего, просто слова были не нужны.

В глазах рябило от того, как быстро за окном мелькали декорации. Так бывает, когда выдергиваешь ненужную пленку из старого фотоаппарата, не заботясь о том, что кадры засветятся.

Вот я отчаянно делаю неполный вдох, еще не до конца поняв, что меня затягивает под воду. Вот стою под дождем и рыдаю, отпуская свою любовь. В следующее мгновение глаза из холодной стали зло выжигают в моей душе вину и боль. Потом кадр, где предательство царапает горло когтями, а лживое лицо бывшей подруги полно ужаса.

Райан проводит подушечкой большого пальца по тыльной стороне моей ладони. Поворачиваюсь, а он улыбается, его всегда черный взгляд выглядит таким теплым в лучах закатного солнца. Плевать, что пленка последних событий моей жизни сотрется навсегда. На самом деле хочу, чтобы эти кадры исчезли безвозвратно.

– Ты ведь не скажешь, что за сюрприз? – вопрос, который я задаю уже третий раз за поездку.

Он покачал головой, ухмыляясь.