Наоми удивленно хлопает ресницами, но не спорит, когда я обнимаю ее за талию, одной рукой притягивая ближе к себе, а вторую кладу ей под подбородок, поворачивая бледное лицо так, чтобы она смотрела только на меня. Наши взгляды встречаются, она перестает судорожно озираться и сосредоточенно смотрит мне в глаза несколько долгих секунд.

– Представь, что мы одни, – говорю я, удерживая ее за шею, проводя большим пальцем по уголку приоткрытых губ.

– Это довольно трудно, учитывая всех этих людей, – шепчет она, прерывисто дыша.

– Тогда закрой глаза.

Долю секунды она вглядывается в мое лицо, словно выискивая что-то, а потом ее веки опускаются, и тело медленно расслабляется в моих руках. Я переминаюсь на месте, покачивая Наоми, наслаждаясь ощущением ее тела, прильнувшего к моему. Она делает вдох, и эти волшебные, меняющие цвет глаза снова открываются, изучая меня.

– Это так похоже на… – Она замолкает и морщит лоб, придвигаясь чуть ближе. Я сменил одеколон просто на всякий случай, так что после неудачной попытки сопоставить полученные данные ее плечи разочарованно опускаются. – Забудь.

Теперь она выглядит грустной, и я поддаюсь искушению провести костяшками пальцев свободной руки по ее спине. Ее грудная клетка едва заметно вздрагивает, но Наоми не отстраняется, ее пронзительные глаза внимательно смотрят в мои. Никогда еще я не чувствовал себя таким очарованным кем-то, это гребаная магия или гипноз, и определенно, ее воздействие на меня влечет за собой необратимые последствия. Что-то щелкает в голове, и я наклоняюсь ближе, чувствуя, как ее дыхание учащается, она опускает взгляд, мы почти соприкасаемся губами…

– Вот вы где! – громко зовет Уэйд, Наоми напрягается и резко отступает назад, но я все еще удерживаю ее в объятиях. Приходится зажмуриться, чтобы не развернуться и не повалить прервавшего нас идиота на пол, выбивая всю дурь. – Простите, мы застряли в пробке.

Мы?

– Привет, – щебечет невысокая голубоглазая брюнетка рядом с ним, она с энтузиазмом протягивает руку для пожатия. – Я Ремеди, но вы, наверно, и так знаете, – хихикает она.

У меня отвисает челюсть при виде здоровенного квадратного бриллианта на левой руке незнакомки, вопросительно таращусь на Уэйда, тот пытается незаметно покачать головой, выглядя слишком виноватым. Должно быть, это и есть одолжение, о котором он говорил. И он нацепил долбаный смокинг, наверно, впервые в жизни, а еще коротко сбрил свои волосы, вернув их первоначальный темный цвет.

Какого хрена?

– И ты у нас? – обращаясь к девушке, уточняю, чтобы не возникло недоразумений.

Ремеди сужает голубые глаза, приветливая улыбка сползает с ее лица, а потом она смотрит на Уэйда в замешательстве.

– Линк просто шутит, малышка, – сквозьзубным заискивающим голосом отвечает Уэйд. – Не каждый же день моя невеста теряет память. – Он чешет коротко стриженный затылок, вымученно улыбаясь.

– Твоя кто? – кричит Наоми, глядя на Уэйда, как на рехнувшегося проповедника, заявляющего о втором пришествии. Наоми округляет глаза при виде обручального кольца. Не могу ее винить, я точно так же пытаюсь понять, что за бред он несет.

– Видишь, они просто прикалываются, – говорит Уэйд своей спутнице, глазами умоляя нас обоих заткнуться. – Это Линкольн и Наоми, наши друзья, ты их вспомнишь. – Уэйд целует девушку в висок, и я прищуриваюсь, не в силах вспомнить наш разговор двухдневной давности.

Проблема в том, что все мои мысли заняты Наоми, и половина его слов просто потерялась на фоне ее стонов, все еще звучащих в моей голове после ночного звонка из ванной. Я не виноват, что, когда дело касается ее, мой член самостоятельно расставляет приоритеты.

– В любом случае я рада познакомиться. Снова, – робко смеется Ремеди, заставляя Уэйда блаженно улыбаться. Он не похож на себя, скорее на ту его версию, которой провели срочную лоботомию, превратив в клишированного бойфренда из ромкомов нулевых. Это объясняет смену прически и имиджа плохого парня, но не дает никаких других подсказок.

– Мы будем у бара, – говорит он, слишком быстро забирая ее, наверно, опасаясь вереницы вопросов. Ремеди играет пальцами, сверкая бриллиантом, пока машет на прощание, и они уходят.

– Какого черта это было? – спрашивает Наоми, глядя им вслед.

– Если бы я знал, – отвечаю, все еще немного шокированный. – Хочешь выпить чего-нибудь?

Мимо проходит официант с подносом, киваю в его сторону, одна моя рука по-прежнему приклеена к ее хрупкой талии. Наоми оглядывается и сдержанно кивает, беру с подноса бокал вина для нее и заказываю виски, которого нет среди предложенных напитков. Мы остаемся стоять возле столика, Наоми медленно потягивает вино, рассматривая гостей, она задумчиво наклоняет голову вбок, когда пара девочек лет пятнадцати проходят мимо, громко хихикая. Они подбегают к высокому седовласому мужчине, стоящему в группе других гостей, и недолго переговариваются, он благодушно кивает, гладя каждую по голове, возвращаясь к разговору. Мне хочется знать, о чем она думает, но она заговаривает первой:

– Ты когда-нибудь задумывался о том, чтобы стать кем-то другим?