Он останавливается возле поваленного дерева. Иссохшие корни наполовину торчат из земли. Толстый ствол лежит нетронутым и кажется надежной конструкцией. Эйсто упирается в него бедром, а я запрыгиваю на ствол сверху, свешивая с него ноги.
Стало так тихо. Будто могучие ели отгородили нас от внешних звуков и впитали в себя даже наши шорохи. Именно здесь мы можем передохнуть, успокоиться и осознать то, что произошло. Кажется, что лишние эмоции вбирает в себя тишина леса. Они все уходят туда, глубже, в густую пучину хвой. Напряжение испаряется. Его забирает природа. И мы наконец обретаем покой.
Я делаю глубокий вдох и поворачиваю голову в сторону дома. Сквозь тьму леса еще пробивается слабый свет фонарей с террасы. Если прищурится, то можно разглядеть боковое очертание и пару освещенных окон. Наверное, из спален Стеллы и Майли. Надеюсь, они послушают Эйсто и все-таки уедут.
— Не нужно было… — шепчу я.
— Я знаю. — Эйсто проводит рукой по волосам. — Черт… Твои эксперименты любого сведут с ума.
— Прости.
— Не нужно. Как бы то ни было, я рад, что все прояснилось. Я не мог больше лгать. Это убивало меня.
Слова, будто камни, вываливаются из его рта. Их груз непосилен и дергает струны души. Я закусываю губу, проглатывая застрявший в горле ком.
— Все снова идет не по плану. — Мой шепот тише шелеста травы.
— В черту твои планы. Когда они срабатывали?
Я прокусываю губу до крови.
Слишком резко. Слишком грубо. Без единого намека на нежность. Эйсто потрясен, но… Я ждала другой реакции.
— Со Стеллой все кончено, — говорит он не мне, а лесу. И я молчу, чувствуя себя виноватой. — А что у нас с тобой?
— Я думала, мы… — Я сглатываю. — Ты же сказал…
Неужели он передумал?
Сердце ударяется о грудную клетку, и я едва не падаю с дерева, впиваясь в ствол ногтями.
— Да, я люблю тебя Вивьен. — Слова Эйсто возвращают мне возможность дышать. — Люблю так сильно, что порой даже боюсь своих чувств. Потому что, когда дело касается тебя, я плюю на все устои. Плюю на всех. И на себя в том числе.
Я спрыгиваю с дерева и вплотную прижимаюсь к груди Эйсто, укладывая его руки себе на талию.
— Я уйду из Nebula, — заглядываю ему в глаза. — Я так решила задолго до нашей поездки. Пообещала себе, что пошлю их к черту, если ты примешь меня с моей тайной. И если честно… — я усмехаюсь, — я даже не надеялась, что ты примешь. Но ты принял. И теперь я обещаю тебе: я больше не совершу ту же самую ошибку. Я…
— Я приму все, если это будешь ты.
Его руки крепко сжимают мою талию, а подбородок упирается мне в лоб. Чувствую, как дрожит Эйсто. Или это дрожу я. Уже не знаю. Не разобрать. Мой нос трется об его ключицу и собирает любимый запах кожи. Я делаю вдох. Еще один. И еще. До предела. До забитых мятой легких и аромата корицы, обретающего вкус.
Он пахнет домом и любовью.
Тем, что навсегда.
Да, все пошло не по плану. Да, у нас все очень сложно, но, черт возьми, сегодня мы выше этого на несколько голов. Сегодня нам плевать, действительно плевать на кого-то, кроме нас самих. Этот миг краток, но предельно важен. И клянусь: мы запомним его до конца наших дней.
— Ты продрогла. — Эйсто целует меня в макушку, растирая ладонями мои плечи. — Нужно возвращаться в дом.
— Эйсто, прости меня. — Я упираюсь ладонями ему в грудь, но не решаюсь взглянуть ему в глаза.
— Ты уже извинялась. Достаточно.
— Нет, правда, — настаиваю я, скользя рукой к его шее. — Прости. — Наконец-то ловлю его взгляд. — Прости, что лгала так долго. Что скрывала так много. Что не ценила тебя. Прости, что не проявляла свою любовь. Но она ведь, бесконечная, знаешь? Я до невозможности люблю тебя. Дальше гребаной нашей вселенной. И я не умею говорить о любви, но…
— Я знаю. — Он проводит тыльной стороной ладони вдоль моей скулы. — Знаю, как сильно ты любишь меня.
— Нет, дослушай. — Как теперь замолчать, раз начала? — Я всегда была холодной, резкой и даже грубой. Я не умела проявлять любовь. Но я научусь. Правда. Научусь. Ведь во мне так много любви к тебе, Эйсто. Так много…
— Я знаю, — повторяет он, сжимая ладонями мои щеки. — Знаю, Вивьен. Мне не нужно об этом говорить. Мне плевать на проявления. — От жаркого дыхания мое лицо вспыхивает алой краской. — Я знаю, о чем ты говоришь. Ведь я люблю так же. Больше. Сильнее, чем год назад.
— Мучительный год.
— Невыносимый. — Наши носы трутся друг о друга. Мы с Эйсто закрываем глаза. — Теперь все будет иначе, Совенок.
— Только не оставляй меня. — Слова соскакивают прямо на его губы.
— Ни за что.
Его объятия настолько тугие, что сковывают мои вдохи. И в этой раскинувшейся меж елей тишине слышен лишь грохот его сердца. Или моего. Снова не разобрать. Мы словно слились воедино. Мы крепче, чем когда бы то ни было. Он снова мой.