Но, судя по документам, не помог. И я бы смирился, если бы не прочел, что в эту же ночь на свет появилась маленькая Серена Аленкастри. В этой самой клинике, в эту самую ночь, в то же самое время у Линды Аленкастри – супруги Армандо Аленкастри, принимали роды. И вот что странно: амбулаторная карта Линды – явная подделка, ведь изначально она поступила в больницу с угрозой выкидыша, но, исходя из следующих записей, все прошло без осложнений. Вселенское чудо. Или дело рук такого же грамотного мастера, как я.

***

Пока моя девушка полностью посвящает себя примирению с другом, я запиваю сегодняшний день ви́ски, а утром отправляюсь в Лоренс. Клянусь, не так я хотел познакомиться с матерью Серены. И мне придется держаться слишком сильно, чтобы не уничтожить ее на месте.

– Добрый день, – сурово произношу я, когда Линда распахивает передо мной дверь.

– Здравствуйте, – выражение ее лица надменно. Она оглядывает меня с ног до головы прежде, чем взглянуть в глаза. – Кто Вы такой и что Вам надо?

– Агент Малдер. ФБР. Я могу войти? – быстро встряхиваю поддельным удостоверением перед ее лицом и засовываю обратно в карман куртки.

– В чем дело? – возмущается она и крепче впивается пальцами в дверь.

– У меня есть несколько вопросов касательно Вашего мужа.

– Армандо? – удивляется она.

– Именно. Он ведь работал анестезиологом в Общеклинической больнице штата Массачусетс?

– Да, – недоверчиво отвечает она.

– Так могу я войти?

– Ладно, – Линда нехотя пропускает меня внутрь и проводит в гостиную. – Только я бы хотела позвонить своему сыну. Он заместитель шерифа округа, – гордо заявляет она.

– Не сто́ит, – перебарывая себя, стараюсь контролировать тон. – К нему я обязательно заеду после Вас.

– Я не могу понять, в чем дело? – она усаживается в кресло напротив меня.

Эта женщина наверняка была раньше очень красива. Черные волосы, которые до сих пор не тронула седина, закручены в высокий пучок на макушке, а взгляд проедает насквозь. И если бы она не пила, что видно по отеку ее лица, выглядела бы на лет сорок и посоревновалась бы в красоте с моей матерью. Но, кажется, пьет она не год и не два, отчего осунулась и набрала в весе, а руки начали трястись.

Перевожу взгляд на пожухлые стены. Здесь лет десять не делали ремонт. Мебель старая и замызганная. Занавески, наверное, не стирались вообще никогда. На комоде и шкафах слоем лежит пыль. И здесь жила моя Серена.

Не жила. Выживала. Каждый день.

Мои кулаки непроизвольно сжимаются.

– Ви́тор Перес ди Виэйра, – размеренно произношу я. – Вам о чем-то говорит это имя?

– Нет, – слишком резко отвечает она и отводит взгляд. Она лжет.

– А Летисия ди Виэйра? Слышали о ней?

– Нет.

– Понятно, – сдерживаюсь я. – Ваш муж, Армандо Аленкастри, работал в ночь на второе декабря 1999 года?

– Как я могу такое помнить? – возмущается Линда.

– А я думаю можете. Ведь в эту самую ночь Вы присутствовали в больнице, где работал Ваш муж. Потому что в эту ночь на свет появилась Ваша дочь – Серена. И было бы странно, если бы Вы об этом забыли.

Линда мрачнеет. Зрачки ее глаз бегают из стороны в сторону, а руки начинают скрести подлокотники кресла. Она часто сглатывает, и я понимаю, что ударил в нужное место. Я оказался прав. Но только мне от этого не легче.

– Не понимаю, к чему эти вопросы, – фыркает Линда, и я слышу скрежет ее челюсти.

– К тому, что Серена Аленкастри не Ваша дочь. И вы с мужем скрыли подмену. Что уголовно наказуемо.

– Я не хотела этого! – взрывается она. – Это все Армандо! Я не хотела воспитывать не своего ребенка! Наша девочка умерла в моем чреве! А он попытался заменить ее! Он взял деньги ди Виэйра! Он принес чужого ребенка в наш дом! – кричит Линда. – Я ни в чем не виновата! Я не хотела ее брать! И я не сяду в тюрьму за ошибку моего мужа!

Кажется, это то, чего я добивался. Кажется, вот она, истина, которую я искал, но мне становится так мерзко, будто меня окунули в чан с помоями.

Моя Серена.

Моя бедная девочка.

Эта женщина ненавидела ее с первого дня жизни.

Сердце пропускает удар и сжимается в ком. Я едва сдерживаюсь, чтобы не зажмурится от боли. Впиваюсь пальцами в ноги, чтобы руки прекратили трястись, и прикусываю нижнюю губу.

– Успокойтесь. Не сядете, – процеживаю сквозь зубы. – Если будете сотрудничать со следствием и держать информацию в полной конфиденциальности. Кто еще знает о подмене?

– Никто. Знал только мой муж.

– А Ваш сын?

– Нет, Бриан ничего не знает до сих пор. Он считает Серену родной сестрой.

– Значит, только Ваш погибший муж, Вы и… Сам мистер ди Виэйра.

– Да.

– Мне нужны подробности той ночи, – достаю из внутреннего кармана куртки блокнот и ручку и усаживаюсь поудобнее, когда у самого́ внутри все дрожит.

– Я почти ничего не знаю, – теряется она, и в ее когда-то суровом взгляде мелькает лишь паника.

– Рассказывайте, что знаете. Это поможет на суде.

– На суде? – вздрагивает она.

– Этого не избежать. Но исход зависит от того, что Вы сейчас мне скажете.

Она сглатывает, опускает глаза в пол и начинает: