Первые пару секунд я еще ухмыляюсь, не чувствуя боли, но потом резко хватаюсь за эпицентр ушиба обеими руками, и скрючиваюсь, сжимая ладонями свои бедные яйца.

Астра пользуется шансом и ускользает из подсобки.

Мне все еще больно, но глупый смех неконтролируемо вырывается из моего рта.

Она, черт побери, призналась. Выдала себя.

Кажется, этот учебный год будет не таким уж и невыносимым.

Мы поиграем с тобой, Ревендж. Но, как я и обещал, – теперь по моим правилам.

– Как прошла тренировка? – пережевывая кусок запеченного в духовке стейка из отборного лосося, спрашивает отец. Он не доволен и даже не пытается это скрыть, ведь он, как настоящий мужик, любит мясо, но порой соглашается на разнообразие по просьбе своей обожаемой Эммы. – Вспомнил старые стены?

– Ага, – стараюсь не раздражаться я, посылая в рот лист припущенного шпината, приправленного чесноком и лимонным соком. Та еще дрянь, но все равно лучше беседы во время семейного ужина.

Ведь последнее, что я помню, как в старых стенах колледжа мои руки не ведут мяч, а с треском врезаются в лицо капитана команды противников из Калифорнийского университета. Мартин Брукс всю игру провоцировал меня, а в тот день мое настроение требовало проехаться кому-нибудь по роже. Но я бы не сорвался, если бы больше всего на свете не желал вылететь из этого чертового турнира.

Звезды сошлись, и я воспользовался шансом, убив двух зайцев одновременно: наконец заткнул выскочку Мартина Брукса, сломав ему нос, и взбесил отца, которому пришлось разруливать побоище, разразившееся в полуфинале чемпионата. Он смог откупиться от семьи Брукса и замять дело в полиции, но с ассоциацией студенческого спорта все обстояло гораздо серьезнее. Меня наконец-то выперли, из-за меня команда вылетела из турнира с позорным счетом, но следующий год я жил почти спокойной жизнью. Вот только всему приходит конец. Надеюсь, на очереди мое терпение.

– Тео сказал, если усилить тренировки, то ты сможешь вернуть былую форму уже к началу ноября. – Даже не взглянув в мою сторону, отец отпивает из своего бокала красное сухое и смакует глоток на языке, видимо, он все-таки и вправду начал пить вино. – Тебе придется поднажать, ведь мы метим в высшую лигу, Дарио. – «Мы». Такая грубая ошибка в простом слове. Скорее он, чем мы. Но Алонсо Сантана никогда не ошибается и делает все, чтобы получить желаемое. Например, ломает волю своего сына, угрожая сроком за решеткой. – На матчах плей-офф будут присутствовать агенты NBA. Ты должен привлечь их внимание и доказать, что ты лучший. Понял?

– Ага, – Я провожу языком по зубам и громко цокаю. Разумеется, специально.

Взгляды отца, Эммы, Тео и его невесты – Мелани, которая в последнее время зачастила к нам на семейные ужины, в одночасье вонзаются в меня, как вилка отца в тушеную спаржу. Не хватает только скрежета прибора по фарфоровой тарелке, но его неплохо передает скрип челюсти моего отца. Приятно осознавать, что его доводит до белого каления даже мое обыкновенное присутствие.

– Дарио справится, – накал беззвучных недовольств прерывает Тео. – Он хороший игрок, и у него полно энергии. – Наши с Тео взгляды пересекаются. – Вот только ее нужно направить в правильное русло. Тогда все получится, и «Тар Хилс» получат звание чемпионов в этом турнире. Я не сомневаюсь.

Я откидываюсь на спинку стула, уложив локти на белую скатерть, и пристально с прищуром всматриваюсь в лицо брата.

– Ты уже думал, как папочка отблагодарит тебя за успех?

– Дарио! – в тот же миг прикрикивает отец, и Эмма кладет ладонь ему на плечо, будто этот жест сможет подавить гнев, который бурлит в его венах.

– Алонсо, только не нервничай… – лепечет Эмма.

Она такая покладистая, прямо тошно. Наверное, бывший муж нехило колотил ее в молодости, раз теперь она во всем потакает моему деспотичному отцу. Но мы никогда не вспоминаем о прошлом. Мы только делаем вид, что у нас счастливая порядочная семья, где я – тот самый урод – пятно на безупречной репутации громкой фамилии.

– Я бы обдумал, – не повышая тон, произносит Тео. – Если бы все мысли не были заняты заменой моей разбитой машины. Слышал? Один придурок угнал ее и не вписался в поворот.

– Правда? – ухмыляюсь я, обнажая зубы. – Мне казалось, это был уродливый билборд одной хреновой финансовой компании… «А. Санта́Фи» вроде бы.

– Ч-что? – робко вклинивается в традиционный семейный конфликт Мелани, поправляя огромную безвкусную брошь на своем дизайнерском платье. – Так это Дарио разбил новую машину Тео?