Дарио заблокировал мой номер телефона. Я понимаю, что все кончено, но уже несколько дней не нахожу себе места, потому что так и не открыла ему правду. Раньше я боялась, что он отвергнет меня, если узнает мои тайны, но теперь мне нечего терять. Поэтому правда сотрясает меня изнутри, рвется наружу, и я не хочу сдерживать этот порыв. Мне больше нечего скрывать. Но и выплеснуть правду некуда. Я слышу только короткие гудки.

Дописав девятую заметку в телефоне, я решаюсь на звонок по другому номеру. И, к моему удивлению, на вызов отвечают с первого гудка:

— Алло.

— Нам надо встретиться, — четко проговариваю я.

— Помнишь тот переулок, где впервые встретила Дарио? Я буду ждать тебя там сегодня в час ночи. Не опаздывай. У нас будет всего пятнадцать минут.

Энзо отключает вызов, а я сжимаю в руке телефон с такой силой, что чувствую, как потрескивают ногти.

Сегодня твой выход, Ревендж. Мы рано попрощались.

***

На мне красный парик в форме каре, потертые черные джинсы и растянутая футболка, сверху накинуто длинное пальто из фактурной искусственной шерсти окраса леопарда. Я стою у мусорного бака и жгу сигарету, зажимая ее между пальцев. Огонек почти достигает кожи, почти обжигает, но грубый мужской голос заставляет меня встрепенуться. Сигарета падает на мокрый асфальт, а я перевожу взгляд с тлеющего окурка на Энзо.

— Выглядишь как шлюха, — не церемонится он, вальяжно подступая ближе. За его спиной горит уличный фонарь, и я вижу только темный силуэт, надвигающийся на меня.

— Выгляжу той, кем ты меня и выставил. — Тушу окурок каблуком ботинка.

Энзо приближается, и теперь я могу рассмотреть его лицо. Оно такое же, как всегда. Непроницаемое, бесстрастное, мрачное. В зубах сигарета. Он выдыхает. Запах табака смешивается с промозглым воздухом и бьет мне в нос. Клуб дыма на несколько секунд обволакивает лицо Энзо, а потом плавно рассеивается, позволяя столкнуться с холодным взглядом.

— И чем только тебя прельщают такие места, Ревендж? — Энзо затягивается, придавливая фильтр сигареты длинными пальцами. — Здесь же грязно и воняет. Неужели манит к истокам?

Я проглатываю колкость, сжимая в карманах кулаки.

— Ты следил за мной все это время? — стараюсь контролировать тембр голоса, но он все равно подрагивает.

— Ну наконец-то, — ухмыляется Энзо, подступая еще ближе. — Ты не так уж и безнадежна, когда твой мозг не занят мыслями о члене моряка. Так ведь ты его называешь, верно?

— Заткнись! — Я порываюсь вперед и заношу руку, чтобы влепить Энзо пощечину, но он ловко перехватывает мое запястье.

— Я слышал и видел все, моя маленькая звездочка. — Он резко дергает меня к себе, заставляя врезаться в его грудь. — Неужели ты думала, что я оставлю тебя без присмотра?

— Как ты мог? — процеживаю я сквозь зубы.

— Переступая через себя, бейби. — Он смеется, а на моих глазах проступают слезы. Нижняя губа подрагивает, и я закусываю ее, чтобы не всхлипнуть в голос. — Думаешь, мне было приятно наблюдать, как ты предаешь меня ради твердого члена?

— Прекрати! — проглатываю слезы.

— Как он трахает тебя и шепчет нежности. Говорит, что любит тебя, Ревендж. — Энзо сильнее сжимает мое запястье, не позволяя вырваться. — Как тебя только не вырвало? Это ведь так банально и пошло.

Эмоции берут верх, и я больше не в силах контролировать слезы. Они скатываются по щекам горячими ручьями и оставляют солоноватый привкус во рту.

— Почему ты позволил мне делать все это? Почему не вмешался в первый же день?

— Потому что это была твоя игра, Ревендж. И я думал, что ты уже достаточно взрослая и опытная, чтобы справиться с одной единственной задачей. — Его зеленые глаза сверкают презрением. — Я верил в тебя. Ждал, когда ты сама исправишь свои ошибки. Но ты оказалась настолько жалкой, что мне теперь даже смотреть на тебя противно.

Энзо отталкивает меня, я спотыкаюсь и ударяюсь спиной о мусорный контейнер, но не падаю.

— А мне противно смотреть на человека, который не умеет доверять. Настолько, что заранее подготавливает дом, который снял для меня. Настолько, что устанавливает в этом гребаном доме камеры и подслушивающие устройства, — сглатываю я, поднимая на него взгляд. — Поэтому отслеживает даже мой телефон. Разве не так ты нашел особняк Тео, а? — Утираю нос рукавом пальто и выпрямляюсь. — Ты сам распознал нашу геолокацию. Я ничего тебе не отправляла.

Мне горько это принимать, но еще больнее не слышать ни единого опровержения. Значит, это правда. Энзо следил за мной. Он видел и слышал все, находился рядом, когда мне было невыносимо больно, и просто смотрел, слушал, наблюдал на расстоянии. Заставил самостоятельно справляться с истериками и паническими атаками. Не подал руку, когда я так сильно в нем нуждалась. Он позволил мне засыпать в одиночестве и вскакивать от кошмаров. Позволил Дарио петь мне нашу колыбельную.

— Мне нравится, когда ты включаешь голову, Ревендж, — низко посмеивается Энзо.

— Ты воспользовался мной, чтобы отомстить Тео. Чтобы свести с ним собственные счеты… — доходит до меня, и от осознания реальности тело сковывает ужас. — У тебя всегда был запасной план на случай, если я не справлюсь…