— Пей, Ревендж. — Приказ Энзо звучит мягко, но это все равно приказ. — Ты ведь знаешь, что бывает с нарушителями правил. — Он приспускает ворот битловки, оголяя татуировку на шее в виде красных букв «HATE», и делает вид, будто полосует себя по горлу лезвием ножа, проводя по буквам большим пальцем, а затем глухо посмеивается. — Пей.

Я смотрю на Тео. Он кивает. Это значит, что я могу ему доверять. Он наверняка уже что-то придумал. Нужно только подыграть Энзо, сыграть по его правилам, и у нас получится перехитрить его.

— Итак… Получается, опять моя очередь. — Энзо лязгает пирсингом в языке по зубам и продолжает игру после того, как я выпиваю свою порцию проигравшего. — Я никогда… — его прищуренный хитрый взгляд перескакивает с лица Тео на мое и обратно, — не лгал людям, откуда я родом. — Он взбалтывает виски в своем роксе и изображает сожаление: — Ой, простите… Кажется, вам обоим снова пора пить.

— Я никому не лгала об этом! — напрягаюсь я.

— А как же Алонсо Сантана? — уточняет Энзо, чем моментально лишает меня дара речи. Тео настороженно бросает на меня беглый взгляд. — А Дарио? Разве он знает правду о месте, где ты родилась и выросла?

Вместо ответа я хватаю винный бокал и делаю глоток виски. Уже во второй раз крепкий алкоголь обжигает мне горло, но я проглатываю жгучую смесь, чтобы не выплеснуть наружу такие же жгучие слезы.

Я должна была объясниться с Тео. Но не успела. И теперь мы оба пешки в жестокой игре Энзо, из которой целым не выйдет ни один из нас. Энзо всегда играет до победы. Он не остановится, пока не отберет чужую ставку — сердце. Вот только теперь ему нужны оба — мое и Тео. Ведь теперь мы оба являемся предателями в его глазах.

— Ладно, — ухмыляется Энзо, облизывая губы. — Я загадаю что-нибудь полегче. Нельзя ведь лишать вас удовольствия от участия в игре. Что бы такое придумать… — Длинные пальцы почесывают подбородок.

— Прекращай, — его раздумья внезапно пресекает Тео. — Хватит твоих игр. Говори прямо: для чего ты здесь? Что тебе нужно?

Энзо ехидно улыбается, будто получил именно то, на что и рассчитывал.

— Не злись, дружище. Я всего лишь пытаюсь разрядить обстановку. Вспомнить былое, поддаться всеобщей ностальгии… Ну раз тебе не хочется «полегче», тогда специально для тебя, Фолт, я немного усложню третий раунд.

— Мы больше не хотим играть! — вмешиваюсь я, но Энзо уже не остановить.

— Я никогда не был родителем нерожденного ребенка, — выпаливает он, и я давлюсь собственным вздохом.

Он не мог этого сказать.

К глазам подкатывают слезы, и я зажимаю ладонями рот.

— Ревендж, как поступишь: выпьешь сразу, а уже потом расскажешь Тео о своей ранней незапланированной беременности или наоборот?

— Какого… черта?! — взрывается Тео и вскакивает на ноги. — Что ты несешь, придурок?!

У меня не хватает сил даже подняться с дивана, чтобы остановить Тео. Вся энергия ушла на попытки сдержать непрошеные слезы, но тщетно. Они льются по щекам, обжигая кожу.

Тео настигает Энзо за пару широких шагов, хватает его за плечи и рывком заставляет выпрямиться напротив себя. Но Энзо не реагирует на провокацию. Он снова обращается ко мне с требованием:

— Ревендж, пей. В этой игре нельзя лгать. — Переводит взгляд на Тео, сталкиваясь с ним лицом к лицу. — И ты, Фолт, тоже.

Сквозь слезы, застелившие глаза, я вижу, как Тео толкает Энзо в сторону, подлетает к кофейному столику, хватает мой винный бокал с недопитым виски и с размаха швыряет его в противоположную стену.

Стекло разлетается вдребезги под звук моего отчаянного всхлипа. Я сжимаю ладонями лицо, отказываясь все это видеть.

— Браво, — хлопает Энзо. — Ты герой. Каким и был раньше. И все такой же кретин.

— Астра, ты понимаешь, о чем он говорит? — тяжело дыша, обращается ко мне Тео, но я не смотрю на него.

Я не смогу. Мне слишком больно. Эта тайна должна была умереть вместе со мной. Вместе с моим неродившимся ребенком. Но Энзо вспорол меня заново. Выпотрошил. Вывернул наизнанку, как уже однажды со мной поступали, когда я избавилась от нее.

Это была девочка.

Зачем-то перед абортом мне сказали ее пол. В тот день я едва не свела счеты с жизнью. Но Энзо спас меня. Для того, чтобы заново убить сейчас.

— Астра! — Тео трясет меня за плечи. — Ответь! О чем он, мать твою, говорит?!

Он призывает меня взглянуть на него, но я не могу. Я только плачу навзрыд, захлебываясь слезами. Чувствую режущую боль. Как в тот день. Потом тянущую, расползающуюся по всему моему телу.

Энзо заставляет снова вернуться в то время, в ту проклятущую больницу, где я колотилась от страха и бесконечно рыдала. Куда он тайком привез меня и заплатил за аборт для несовершеннолетней, чтобы сохранить тайну и остаться в живых. Телом я осталась жива, но душа покинула меня, как только я осознала, что сделала.