Что это значило? Может, у него всегда случались плохие дни и он просто ничего мне об этом не говорил? Я попыталась вспомнить, когда у Калеба в последний раз был плохой день, но так ничего и не вспомнила. Он всегда улыбался, поддразнивал, подбадривал меня. Значило ли это, что у него никогда не бывало плохих дней? Или же он скрывал их от меня? Я не хотела об этом думать. Я не хотела думать.

– Почему ты ничего не ешь? – спросила я.

– У меня нет аппетита.

– У тебя стресс. Давай слетаем куда-нибудь на несколько дней.

– Я не могу, – ответил он, не глядя на меня. – Может быть, в следующем месяце.

Я спросила его об этом в следующем месяце. Он сказал «нет». У него было больше, чем просто несколько плохих дней.

Наконец мне это надоело. Я предложила его матери вместе пообедать. Если кто и знал, как надо обращаться с Калебом, то это Лука.

И, может быть, Оливия…

Нет, с этим я не соглашусь. Она имела над ним какую-то власть, да, но ведь он уже пять лет был моим. Я знала его. Я!

Лука опоздала на десять минут. Я пила свой второй бокал вина, когда она грациозно опустилась за стол напротив меня. Редко случалось, чтобы у нас обоих выдавалось свободное время, чтобы встретиться. После того, как мы сделали заказ и десять минут поговорили о том о сем, она посмотрела мне прямо в глаза, как будто знала, что что-то не так.

– Что произошло? Расскажи мне…

Я отвела взгляд, чтобы не видеть ее проницательных голубых глаз, и сосредоточилась на своих обгрызенных ногтях.

– Это Калеб, – сказала я. – После суда он стал… другим.

Она отпила свой напиток.

– В каком смысле – другим?

Я уловила в ее голосе резкие нотки. Мне надо быть осторожной и тщательно подбирать слова, подумала я. Мне необходимо ее чутье, но я не хочу, чтобы она набросилась на меня за то, что я критикую ее сына.

– Холодным, отчужденным. Как будто он больше не хочет быть со мной.

Она постукивала ногтями по столу и пристально смотрела на меня.

– А ты говорила об этом со своей матерью?

Я покачала головой.

– У нас натянутые отношения. К тому же она всегда дает ужасные советы.

Лука кивнула. Она никогда не любила мою мать. Калеб сказал мне как-то раз, что она считает мою мать холодной и неприветливой.

– Тебе что-нибудь известно, Лука? Он тебе что-то говорил?

Она похлопала меня по руке.

– Нет, дорогая, не говорил. Но раньше он однажды уже был таким, ты помнишь?

Да, я помнила. Это было во время его амнезии.

Я медленно кивнула, не понимая, на что она намекает.

– Ты тогда вернула его, – сказала она. – Ты можешь сделать это опять?

Ее глаза были похожи на глаза Калеба, когда он фокусировал их на тебе – такие же пристальные, такие же пронзительные.

Мне захотелось фыркнуть. Она приписывала мне возможности, которых у меня не было. В прошлый раз мне пришлось заставить Оливию уехать из города, чтобы вернуть его. Но никто об этом не знал, кроме Оливии и меня. Что же для этого потребуется на этот раз?

– Я не знаю, как это сделать. Я испробовала все.

– Что мой сын ценит больше всего?

Я откинулась на спинку стула, когда официант принес нам наши салаты. И подождала, чтобы он ушел прежде, чем ответить ей.

– Семью, – ответила я, взяв вилку.

– Да, – согласилась Лука. – Вот и дай ему семью.

Я встала на дыбы. Неужели она в самом деле говорит о том, о чем думаю я?

– Детей? Ты считаешь, что Калеб хочет иметь ребенка? – Мы не разговаривали о детях с тех пор, как поженились, и до этого тоже. Я даже не думала об этой возможности. Я даже не была уверена, что хочу иметь детей. Мне было достаточно Калеба. А Калеб хотел их. Он всегда их хотел.

– Дети сближают людей. – Она улыбнулась. – Особенно когда они расстались.

Мы несколько минут просидели молча, затем она заговорила опять:

– Тебе не следовало позволять ему нанять эту женщину.

Я подавилась едой.

– Оливию? – спросила я.

Лука кивнула.

– Да, Оливию. От нее жди беды. И так было всегда. Оставь прошлое в прошлом, Леа. Делай то, что ты должна сделать. Я полностью поддерживаю тебя.

Я впервые задалась вопросом о том, что Лука знает о тех месяцах в жизни Калеба, когда у него была амнезия. Известно ли ей что-то о том времени, которое он провел с Оливией? Рассказывал ли он ей об этом?

Я вернулась домой, готовая поговорить с Калебом о том, чтобы завести детей. Но прежде чем я произнесла эти слова, он сообщил мне, что возвращается в свою квартиру в кондоминиуме.

– Ты бросаешь меня? – проговорила я, не веря своим ушам. – Мы же были счастливы… до этого суда. Мы перестали работать над нашими отношениями. Мы можем начать ходить к консультанту по вопросам брака и семьи.

– Это ты была счастлива. Насчет себя я не уверен.

– Выходит, ты лгал мне?