— Это мужское дело, поверь нам, ангел, — он поцеловал ее в губы, и она неохотно осталась на своем месте, пока Габриэль вел нас четверых к двери.

Мы обулись, вышли в сумерки и поспешили за ним, когда он практически бежал по дороге к воротам.

— Что, блядь, происходит, Большая Птица? — потребовал я, изо всех сил стараясь не отстать от него. Он был как гребаная чайка на восходящем потоке.

Когда мы переступили границу нашего участка, он резко повернулся лицом ко всем нам, его глаза окутала тьма.

— Это малыши? — обеспокоено спросил Данте. — С ними все в порядке, falco?

— Они в порядке, — прорычал Габриэль. — Но ЭрДжей не будет, если мы не поторопимся.

— Что случилось? — Леон переминался с ноги на ногу, запутавшись пальцами в своей гриве.

— Это тот мальчик Корбин, — прошипел Габриэль.

— Нет, — задыхался Леон.

— Да, — шипел Габриэль, и в моей груди раздался хрип. — Он собирается лишить нашу девочку девственности.

— Он мертв, — прорычал я. — Приведи меня к нему, и я сломаю его гребаную шею.

— A morte e ritorno, — шипел Данте.

Габриэль кивнул, достал из кармана мешочек со звездной пылью и набросил на всех нас, увлекая за собой к звездам.

Мы оказались в лесу на вершине холма. Впереди нас виднелась смотровая площадка, где была припаркована машина с видом на сверкающую огнями Алестрию.

Изнутри до моего уха донесся стон, и я яростно зашипел, срывая с себя одежду и превращаясь в змею размером с питона.

— Нам нужно окружить машину, — сказал Габриэль низким голосом. — Или этот маленький урод попытается сбежать.

Леон стянул с себя одежду, в его груди раздалось рычание, прежде чем он превратился во Льва и стал ждать команд Габриэля, оскалив верхнюю губу. Над сверкающими звездами нависли грозовые тучи, и по моему позвоночнику пробежала пульсация статического электричества.

— Ты займешь переднюю часть, — прошептал мне Габриэль, и я не стал дожидаться остальных его указаний, скользнув по земле и пробираясь под машиной к капоту.

— Я так влюблен в тебя, Руби-Джейн, — прорычал Джетт Корбин, и я яростно зашипел. Что это вообще за имя такое — Джетт? Это было гребаное мудацкое имя.

Я добрался до передней части машины как раз в тот момент, когда в небе над нами прогремел гром, и ЭрДжей вздрогнула.

— Подожди секунду, — судорожно сказала она, и тут Леон с громким стуком запрыгнул на крышу машины. Габриэль пронесся над ним, изящно приземлившись с водительской стороны машины, и когда дверь открылась, он резко захлопнул ее перед лицом Джетта, отбросив его назад на сиденье.

— Это твои папы!? — закричал он в тревоге, и я обрадовался, что маленький засранец испугался.

Я вернулся в форму фейри и, присев на корточки, запрыгнул на капот, чтобы посмотреть на них.

ЭрДжей закричала, пытаясь задрать рубашку, которая была распахнута и обнажала блестящий черный лифчик. — Убери свой член, папа! — взмолилась она.

Леон опустился на другую сторону машины, вернувшись в свою форму фейри, и уставился на Джетта на водительском сиденье, его член был плотно прижат к окну.

— Папа! — закричала она ему в ужасе, и это было самое меньшее, что она, блядь, заслужила за это. Данте кружил над нами в небе, как грозный зверь, от его крыльев исходил свет, и он с ревом ярости взмывал в облака. Дождь пролился на нас, и я соскользнул с капота, присоединившись к Леону, когда он открыл водительскую дверь и вытащил Джетта за шиворот.

— Оставьте его в покое! — взвизгнула ЭрДжей, втискиваясь обратно в школьную юбку, и я захлопнул дверь перед ее лицом, связав все двери лианами.

Габриэль зарычал, и мы втроем обступили Джетта по кругу, а сверху на нас бил дождь.

— Я не собирался… — в ужасе начал Джетт, но Габриэль перебил его.

— Не лги мне, я вижу каждую грязную мысль в твоей голове, парень, — огрызнулся он, и парень побледнел. Я не был уверен, что это правда, но Джетт определенно в это поверил.

— Папы! — завопила ЭрДжей. — Выпустите меня сию секунду!

— Ты не трогаешь нашу девочку, — прорычал Леон. — Никогда. Она будет девственницей до брачной ночи, слышишь?

— Что? — взвизгнул ЭрДжей. — Вы все сумасшедшие!

— Ты слышал меня, малыш? — Леон толкнул плечами Джетта так, что тот врезался в меня, и он оглянулся на меня со страхом в глазах.

Я не собирался скрывать, кем я являюсь перед этим мальчиком. Я либо подмешаю ему зелье памяти и заставлю забыть, либо, что еще лучше, свяжу его звездной клятвой хранить мой секрет и заставлю поклясться, что он и пальцем не тронет мою девочку, пока не женится на ней.

Я погрузил его в гипноз, когда его взгляд встретился с моим, и показал ему камеру пыток, где он лежал привязанный к деревянной скамье, пока я отрывал ему конечности. Он ревел от боли и изрыгал проклятия в мой адрес, и я мог бы восхититься его упорством, если бы его интересовала любая другая девушка, кроме моей маленькой принцессы.