Габриэль сделал движение, чтобы поймать его, а Райдер зашипел на него, но Данте был готов, и он быстро пустил маленького негодяя по комнате на порыве воздушной магии, а я откинулась на подушки и просто уставилась на маленькое чудо в своих руках.

Леон приподнялся и лег рядом со мной, его подбородок лежал на моем плече, и он с любовью смотрел на нее.

— Привет, Руби, — прошептал он.

— Это Джейн, — прорычал Данте, большая часть его внимания все еще была прикована к нашему хихикающему двухлетнему ребенку, пока он носился по комнате.

— Почему бы просто не назвать ее Руби-Джейн, если вы двое не хотите прекратить спорить об этом? — спросил Райдер, переходя на другую сторону от меня и протягивая руку, чтобы дать крошечному комочку на моих руках палец, за который можно было бы ухватиться.

— Мы можем называть ее сокращенно ЭрДжей, — добавил Габриэль, проводя пальцами по ее мягким золотистым волосам и тоже прижимаясь к нам.

Данте снова усадил Луку у изножья кровати, и тот быстро вскарабкался ко мне на колени, чтобы еще раз взглянуть на свою сестру. — ЭрДжей, — сказал он самым милым детским голосом, и я сразу же поняла, что мы не будем его менять.

— ЭрДжей, — согласилась я со вздохом, оглядывая своих четырех королей, которые прижались поближе, и мы все просто уставились на два маленьких чуда, которых мы создали. — У меня такое чувство, что от вас будут одни неприятности.

63. Райдер

ШЕСТНАДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ…

— Лука сегодня собирается проявится, — объявил Габриэль, наклоняясь, чтобы поставить тарелку с блинами перед Элис на стойку для завтрака, и ее глаза расширились от удивления.

— Кем он будет? — взволнованно прошептала она.

Леон перемахнул через поверхность, схватив Габриэля за руку. — Он Лев, не так ли? Я говорил ему отрастить длинные волосы, но разве он слушал? Нет, и теперь…

— Я не скажу, — оборвал его Габриэль с блеском в глазах.

— Очевидно, он Василиск, — сказал я, глядя на свою тарелку с блинами, когда Габриэль принес ее и поставил на стол. — И, возможно, мы бы узнали, как он реагирует на боль, если бы ты чаще позволял ему падать, когда он был ребенком, Габриэль, — я бросил на него острый взгляд.

— Зачем мне позволять своему ребенку причинять себе боль, если я вижу способ избежать этого? — Габриэль насмехался. Мы спорили об этом тысячу раз, но Лука в конце концов все равно узнал все о боли, когда я взял его на подпольные бои в «Серпенс». По вечерам в четверг там разрешали непробужденным подросткам устраивать кулачные бои, и первого же мальчишку, с которым столкнулся Лука, он избил до полусмерти. Если это не энергия Василиска, то я не знаю, что это.

— Если на нем и есть чешуя, то Драконья, Инферно, — сказал Данте, сидя рядом со мной и самодовольно улыбаясь. — К тому же, есть так много Орденов, которые появляются так поздно. Ему восемнадцать лет.

— Что на три года больше, чем тебе было, когда ты проявился, не так ли? — поддразнил я.

— Да, но не намного моложе, чем ты был, когда проявился как Василиск, — ответил он.

— Пфф, это было другое, — сказал я. — Я был в опасности, и мой Орден проявился, чтобы спасти мою задницу.

— А мой прапрадядя Клод стал Львом только в девятнадцать лет, — добавил Леон, о чем он постоянно напоминал нам в последнее время.

— Львы почти всегда проявляются в детстве, Лео, — засмеялась Элис. — Но Вампиры проявляются, когда они Пробуждаются. Мы собираемся получить для него специальное раннее Пробуждение, как у Небесных Наследников? — она посмотрела на Габриэля, но надулась, когда он не согласился.

— Подождите… посмотрите, какой Гейб сегодня самодовольный, — подозрительно сказал Леон, сузив на него глаза.

— Не называй меня Гейбом, — вздохнул он.

— Наш мальчик собирается стать Гарпией, Гейб? — потребовал Леон, полностью игнорируя недовольство Габриэля своим прозвищем. — Когда они проявляются?

— Я проявился, когда мне было семнадцать лет, — сказал он, но не дал никаких дальнейших подсказок о том, кем будет Лука.

Я посмотрел на часы, но мой взгляд зацепился за пушистую постель Перивинкль на полу, и мое сердце сжалось от тоски по ней. Я быстро отвел взгляд и проверил время. — Дети сегодня встают в школу, или как?

— Я их подниму! — Леон вскочил со своего места. — Они любят, когда я бодрый по утрам.