Заявление не было ложным. Она была моим светом, когда я был так потерян в темноте. Она была зеркалом, в котором я видел правду, которую мне нужно было увидеть. И все равно она любила меня. Она была единственной, кто смог смотреть на всю эту тьму во мне, кто смог увидеть за пределами того, что я сделал, и найти во мне то, что стоит любить. Она была создана для меня чем-то более могущественным, чем судьба. И единственное, о чем я сожалел после смерти, это то, что в конце концов я разбил ее сердце. Я не смог сдержать свое обещание. И хотя я пытался, я боролся за то, чтобы вернуться к ней всеми силами с того момента, как оказался здесь, я знал, что назад дороги нет.

Это было прощанием.

И песня заканчивалась.

— Я люблю тебя, Роксанья Вега, и я так хотел бы быть достойным тебя.

Глава 74

Тишина в конце песни была ударом молнии в мое сердце. От оглушительного грохота под нами зашатался фундамент Завесы, и я оступилась на шаг.

Дариус поймал мою руку, его глаза были полны тоски, он пытался удержать меня, несмотря на вес силы, которая пыталась отбросить меня назад. Назад, туда, откуда я пришла, в мир, где его не было, и я была так отчаянно одинока.

— Нет, — задохнулась я, мои пальцы замкнулись вокруг его, пока мир сверкал и размывался, его рука в моей испарилась, прежде чем возродиться вновь.

— Я дождусь тебя, — поклялся он мне. — Прямо здесь. Я буду ждать тебя столько, сколько потребуется. И я буду за тобой приглядывать, Рокси. Я буду с тобой, даже если ты не будешь меня видеть. Я никогда по-настоящему тебя не покину. Клянусь. Я дождусь тебя, даже если мимо меня пройдет вечность. Я никогда тебя не оставлю.

— Этого недостаточно, — задохнулась я, мое зрение расплывалось от слез, чувствуя, как сила моего горя снова надвигалась на меня, будто рот, полный острых зубов, только и ждущий, чтобы разорвать меня на части, кусок за куском. — Я не уйду без тебя.

Мои слова были яростными, неистовыми, и все же они были пустыми, и мы оба это знали. Я чувствовала, как он ускользает. Ему не к чему было возвращаться, не было сердца, которое билось бы для него, не было способа вернуться. Не то, чтобы он только что проскользнул за Завесу и стоял на краю смерти. Прошли недели. И смерть уже попробовала его на вкус, ее крючковатые когти глубоко вонзились в его грудь.

Стены покрылись трещинами, пока я отказывалась его отпустить, и боль в его глазах отражала мою собственную, мы оба боролись за то, чтобы удержаться.

— Рокси, — начал он, но это было единственное слово, которое я смогла услышать: его губы шевелились, но слова улетучивались, и Завеса прижималась ближе, отталкивая меня назад, пытаясь избавиться от меня.

Я решительно покачала головой, доставая кинжал с бедра, где он оставался все это время, даже когда я снова оказалась в свадебном платье. Эфес был холодным, а лезвие все таким же смертоносным, как и в тот день, когда оно оторвало его от меня. Кинжал из солнечной стали пронзивший его сердце.

— Нет! — взревел он, замечая клинок и намерение в моих глазах. Но я не поддалась горю. Я не сдавалась перед единственным шансом остаться вместе, потому что не собиралась оставлять мою вторую половинку одну в мире живых. Поэтому смерть не могла получить меня. Но она также не могла забрать его.

Моя хватка на его руке снова стала неощутимой, но я не отпускала, вместо этого вцепившись в ту нить, которая соединяла наши души, ту неразрывную связь между нами, которую ничто не могло разрушить. Во мне поднялась сила, и я вцепилась в эту нить.

Небо за окнами вспыхивало фиолетовым и оранжевым, буря чистой магии билась о границы Завесы, поскольку мое присутствие здесь угрожало ее стабильности, а вдалеке слышался звон клинков, рев голосов, словно кто-то сражался за этими стенами, но я не могла уделить этому внимание.

— Не отпускай, — прорычала я Дариусу, и его темные глаза вспыхнули золотом, когда он воспринял силу, отразившуюся в моих словах.

Он кивнул, понимая, что я не собиралась поклоняться судьбе, что я не собиралась позволять звездам столкнуть меня с пути. Он знал, что я, так же как он, не была рождена, чтобы сдаваться.

— Ты будешь бороться, — я приказала ему. — Ты будешь бороться со всеми силами, что у тебя есть, и если ценой этой борьбы будет конец нас обоих, то я с радостью приму смерть, чем жизнь без тебя.

Челюсть Дариуса сомкнулась, когда он принял мой приказ, воин, которым я его знала, пылал в его выражение. Он кивнул в знак согласия, его пальцы сжали мои.

— Я отдам тебе все, что у меня есть, — поклялся он, и я кивнула.

Этого будет достаточно. Должно быть достаточно.