— А также? — надавливал я.

— Э-э… генетика? — предположила она.

— Правильно. Дальше? — требовал я.

Она замолчала, и я мог слышать, как ее мозг ворочается в ее тяжелой голове.

— Кто-нибудь? — спросил я, оглядывая всех разочарованным взглядом. спросил я, окинув всех разочарованным взглядом. Я не был уверен, что когда-либо преподавал в классе первокурсников, настолько плохо подготовленных к жизни в Академии Зодиака, как этот.

— Жизненный опыт, сэр? — Голос Блу застал меня врасплох, и мой взгляд метнулся к ней, несмотря на то, что я пытался сопротивляться этому до настоящего момента. Поскольку глаза были на месте, я позволил им блуждать, рассматривая ее большие глаза и идеально бронзовую кожу, которая говорила о ее происхождении. Ее мать выглядела так же, родившись в королевстве Вольдракия, где всегда светило солнце, а фейри сильно отличались от тех, кто жил в Солярии. Некоторые называли их дикарями из-за их довольно диких обычаев. Убийство там было совершенно законным, как и большинство других преступлений. Они боролись за власть так, как в нашем королевстве принято было делать это более цивилизованно, а правящие короли только поощряли жестокость, делая из нее спорт. Они устраивали жестокие игры, призами в которых были богатство, статус и даже брак. Возможно, отец Вега и имел репутацию жестокого человека, но их мать была закалена в жестокости. Хотя, по общему мнению, после женитьбы на ней Дикий Король стал чуть менее безжалостным, так что, похоже, она смогла немного уменьшить количество смертей в нашем королевстве.

Минутку, что сказала Блу? Неужели у нее был правильный ответ?

— Правильно, — удивленно сказал я, пройдя по проходу и остановившись перед ее столом. Она полностью попала в мою тень, и мне нравилось, как она отвесила челюсть и непоколебимо смотрела на меня, — Также известный как?

— Воспитание, — сказала она, ее горло дрогнуло самым соблазнительным образом, который я когда-либо видел.

— Хорошо. Останьтесь после занятий.

Я двинулся прочь, мой пульс колотился, а клыки стали покалывало.

Я мысленно ругал себя за то, что это не принесло мне пользы, но ничто не могло остановить адреналиновый кайф от того, что скоро она останется одна. Это было неправильно. Все эти мысли, эта жажда. Но я не мог их остановить. А теперь, когда я заклеймил ее как свой Источник, я невольно еще больше усложнил ситуацию. Потому что теперь моя природа заключалась в том, чтобы защитить ее, сохранить как свою, чтобы ни один другой Вампир не украл у меня ее кровь. И как бы хорошо я себя не чувствовал, зная, что у меня есть это право, это также сделает все намного сложнее, когда дело дойдет до избавления от нее.

Какого черта ты делаешь?

Я не знаю, но я не могу, блять, остановиться.

***

Я сидел за своим столом в конце урока, мой взгляд был прикован к моему Атласу, пока я ждал, когда все уйдут. Все, кроме нее.

У меня было сообщение от Франчески, на которое я раздумывал, как ответить.

Франческа:

Так когда ты свободен для выпивки, ты сказал, что дашь мне знать, когда освободишься на этой неделе…?

Когда я не был доступен для выпивки? То есть, технически у меня всегда была бутылка бурбона наготове. У меня были самые преданные отношения в моей жизни с алкоголем. Хотя, как иногда замечал Дариус, это было больше похоже на токсичного партнера, от которого я не мог избавиться. Но всякий раз, когда он пытался остановить мое пьянство, я впадал в депрессию, и функционирование становилось практически невозможным. Так что если это не было маленькой веселой причиной продолжать кормить мою печень хорошими веществами, тогда я не знаю, что это было. Это придавало мне бодрости. Но где-то рядом с не-суицидальной чертой, то есть там, где мне было достаточно не похуй на происходящее, чтобы продолжать быть полезным Дариусу. А поскольку это было моей единственной целью в жизни в эти дни, это казалось идеальным местом.

Мне действительно нужно было встретиться с Франческой и обсудить проблему нимф. Слишком многое было поставлено на карту, когда дело касалось этого гнезда.

Лэнс:

Вечер пятницы?