Чувство вины охватило меня, когда я подумала об Эрике и обо всем, что произошло между нами. Что бы она подумала обо мне, если бы узнала о моих чувствах к вампиру? Смогу ли я когда-нибудь рассказать ей правду обо всем этом?

Я взглянула на Пейдж, и она нахмурилась.

— Ты в порядке? — одними губами спросила она, и я кивнула, не в силах больше вымолвить ни слова.

Снова хлопнула дверь, и я, оглянувшись, увидела, что красная занавеска колышется на ветру.

— Дамы и господа! — Воскликнула Фелиция, подходя к краю алтаря в экстравагантном розовом платье. — Прибыли братья Бельведер.

Звуки музыки наполнили воздух, и мое сердце замерло, когда все в комнате поднялись со своих мест.

Майлз появился первым, шагая по проходу с выпяченной грудью. На нем был темно-зеленый костюм с белым цветком, приколотым к нагрудному карману. Он выглядел сияющим… почти счастливым, но, клянусь, я заметила несколько трещин в его фасаде. Особенно когда его глаза нашли кого-то в толпе, и я заметила, что Уоррен смотрит на него с болезненной напряженностью. Майлз слегка ободряюще улыбнулся ему, прежде чем сдержать выражение лица и отвернуться от своей настоящей любви, дойдя до конца прохода.

Майлз подмигнул мне, прежде чем проплыть мимо и подойти к Пейдж.

Она перевела дыхание, затем застенчиво улыбнулась ему. — Привет, — прошептала она.

— Эй, красавица, ты готова ко всему этому блеску и великолепию?

Она кивнула, и мне стало интересно, какими были для нее последние несколько дней после церемонии. Я надеялась, что Майлз хорошо с ней обращается, как и обещал.

Занавес снова раздвинулся, и мое сердце упало, когда Эрик вышел из-за него в своем костюме черного дерева, который больше подходил для похорон, чем для свадьбы. Он зашагал по проходу так целеустремленно, словно собирался на битву, и оказался рядом прежде, чем кто-либо успел его прилично сфотографировать.

Он подошел ко мне, и я услышала, как Келли судорожно вздохнула.

От его присутствия по моим венам пробежал электрический ток, но он не смотрел в мою сторону. Он просто сцепил руки за спиной, стоя слева от меня, и я была рада, что оказалась между ним и Келли, чувствуя, что она могла бы почувствовать, что произошло между мной и Эриком, если бы присмотрелась повнимательнее.

Эрик наклонился ко мне, его дыхание коснулось моего уха, когда он заговорил непосредственно со мной и ни с кем другим, отчего по моей спине пробежала дрожь. — Я ошибался.

— Насчет? — Прошипела я, чувствуя, что он собирается снова оскорбить меня. Последний выстрел в память о старых добрых временах.

— Я должен был сказать, что ты выглядишь ослепительно. Чертовски завораживающе. Именно это я чувствовал каждый раз, когда называл тебя сносной, и все промежуточные моменты. Но тебе не нужно это платье, чтобы украсть мое сердце, бунтарка. Ты украла его со стекающей по лицу тушью, одетая только в безвкусное нижнее белье.

Мое сердце сжалось так, словно он держал его в своих тисках, и я повернулась к нему с растущим в моей душе светом, который осветил все темные пространства внутри меня. Выражение его лица не намекало ни на какие приятные слова, которые он только что прошептал мне, а его бессердечная маска была твердо на месте, но его глаза горели ими.

Он взял меня за руку, вложив в нее маленький листок бумаги, прежде чем отодвинуться, и я перевернула его, мельком увидев написанные на нем слова, прежде чем кто-либо успел заметить.

Когда я скажу «беги», ты побежишь.

Я

уставилась на Монтану, стоявшую рядом с Эриком Бельведером, и от чего-то волосы у меня на затылке встали дыбом. Она не отшатнулась от него. В ее позе не было и намека на страх или беспокойство, когда он наклонился к ней. Казалось, она совсем не возражала против его присутствия рядом с ней. Более того, я почти поверила, что она хотела, чтобы он был рядом.

Мои глаза сузились, когда я попыталась понять, что происходит. Что-то изменилось в Монтане с тех пор, как я видела ее в последний раз, и это не имело никакого отношения к экстравагантной одежде и макияжу. Вместо перепуганной девушки, которую я ожидала увидеть отчаянно нуждающейся в спасении, я смотрела на кого-то с такой внутренней силой, что казалось, она сама контролирует свою судьбу. Но если это было так, то как, черт возьми, это могло привести ее сюда?

Мой обостренный слух уловил звук приближающегося последнего брата Бельведера, и я отвернулась от своей близняшки, забыв об этой мысли, когда мой жених подошел ближе.

Фабиан выбрал темно-серый костюм, и это подчеркивало мрачность его натуры, опасность, которая облегала его, как вторая кожа. Его глаза расширились, когда он посмотрел на меня, и он удерживал мой взгляд, пока приближался, не обращая внимания ни на кого другого в этом огромном зале. Я свирепо посмотрела на него в ответ, думая обо всех различных способах, которыми я хотела бы убить его, и надеясь, что он об этом узнает.