Фабиан нахмурился, заметив слезу, стекающую по моей щеке. Он поднял руку и смахнул слезу с моего лица, его холодные пальцы задержались на моей коже, несмотря на то, как я билась в ее пределах, отчаянно пытаясь вырваться.

Мне захотелось отдернуться от его прикосновения. Я не хотела, чтобы его руки касались какой-либо части меня, но я все еще не могла сдвинуться ни на дюйм, и мое сердце наполнялось страхом, пока секунды тикали в такт моей судьбе.

Его ладонь осталась на моей щеке, обхватив мой подбородок, в то время как его большой палец провел по моей нижней губе. Это не успокаивало, это было чувство собственничества, как будто он предъявлял права на мои эмоции, мое тело, мою гребаную душу, а я даже не могла произнести ни единого слова против этого.

— Фабиан Бельведер, берешь ли ты эту женщину в качестве избранной жены? — спросил священник. — Чтобы восхищаться ею и защищать всегда?

— Беру, — громко ответил Фабиан, и его голос вселил страх глубоко в мою душу, когда он заглянул мне в глаза. Паника поднялась во мне подобно приливу, когда священник обратил свое внимание на меня. Я знала, что мне придется сказать, когда он спросит, и я не могла этого вынести, не могла поверить, что до этого дошло, что богиня так жестоко предала меня после того, как я поклялась следовать по пути, который она проложила для меня.

— Келли Форд, принимаешь ли ты этого мужчину в качестве…

Раздался сильный хлопок, когда дверь в собор распахнулась, и все глаза в комнате обратились к ней.

Моя грудь наполнилась надеждой, когда я тоже обернулась, ожидая увидеть Магнара, несущегося по проходу с поднятыми Бурей и Веномом чтобы уничтожить этого монстра, который собирался связать меня узами брака.

По проходу пронесся сильный ветер, разметав мои волосы по плечам, но рядом не было никого, кто мог бы меня спасти.

Раздался звонкий смех, и я, повернувшись, увидела Валентину, сидящую в первом ряду с рукой, прижатой ко рту. — Мне так жаль, я потеряла контроль от волнения и распахнула дверь. Должно быть, мне показалось, что кто-то пришел, чтобы испортить церемонию! — Ветер закружился по комнате, прежде чем подхватить дверь и снова захлопнуть ее. Остальные прихожане тоже начали смеяться, и моя ненависть к ней разгорелась еще сильнее, когда все они насмехались надо мной.

Мое сердце упало, когда Фабиан усмехнулся, взял меня за подбородок пальцами и развернул, чтобы я снова посмотрела на него.

— На это нет никаких шансов, — пробормотал он. — Я ни за что не отпущу тебя так легко.

Мой пульс застучал в ушах, когда священник прочистил горло и начал снова.

— Келли Форд, принимаешь ли ты этого мужчину в качестве избранного мужа? Чтобы ценить и обожать его во все времена? Чтобы принести плод от его чресл и присоединиться к нему в его вечном облике? — спросил он.

Я посмотрела на Фабиана, и мои предательские руки обвились вокруг его гребаной шеи, как будто я была какой-то слабоумной дурочкой, паника во мне зашкаливала, а сердце колотилось о грудную клетку так сильно, что причиняло боль.

Я не могу. Я не стану.

Мои губы приоткрылись, чтобы произнести эти слова, но я собрала против них каждую унцию своей воли, отбиваясь от контроля Идун всем, что у меня было, каждой унцией силы, которая принадлежала мне. Я не стану этого делать. Я лучше сдохну, черт возьми. Я скорее брошусь с ближайшего моста или проткну ножом свое сердце, чем свяжу себя с этим монстром…

— Принимаю. — Мой голос был не моим собственным, но это не имело значения, он сорвался с моих губ, решив мою судьбу взрывом смеха самой Идун, звук которого был слышен только мне.

Я не могла дышать. Моя грудь сжалась в промежутке между вдохами, ужас пронзил каждую клеточку моего существа, когда правда о том, что произошло, овладела мной.

Кларисса шагнула вперед, протягивая два серебряных кольца, и Фабиан надел одно мне на палец, но на ощупь оно больше походило на цепь вокруг моей шее. Я не буду связана с ним, я не могу. Но я уже надевала кольцо ему на палец в ответ, и он ухмылялся мне, как будто я, блядь, принадлежала ему.

Священник снова заговорил, но мой взгляд скользнул мимо Фабиана, поднимаясь над головами собравшихся вампиров, пока я не уставилась на стропила. Надо мной шевельнулась тень, и я уставилась на нее, поскольку мои дары позволили мне различить лицо Магнара, когда он смотрел на меня сверху вниз, и леденящую тьму, окутавшую его выражение лица, которая пронзила меня до глубины души.

Мое сердце разорвалось на части. Я могла только представить, о чем он думал: о ярости, ненависти, предательстве. Насколько он мог видеть, я не была закована в цепи и не была вынуждена говорить под давлением. Я стояла, прижавшись к Фабиану всем телом, и улыбка играла на моих предательских губах.