«Оазис» всегда был запретным местом, с самого моего детства. Пожалуй, единственным во всем Сансет-Коув, где мы впятером не шалили, не устраивали трюков, куда мы не вламывались и не использовали его в своих интересах. Это было сердце «Арлекинов», поэтому никто из нас не хотел иметь с этим местом ничего общего. Поэтому войти через парадную дверь под руку с их принцем и королем рядом с нами было, мягко говоря, настоящим потрясением.
Каждый присутствующий член банды зааплодировал, заметив нас, и я поборола румянец от такого внимания, не в последнюю очередь потому, что была единственной женщиной во всем заведении, так что мне досталась более чем изрядная доля любопытных взглядов.
С тех пор как Лютер привел меня к присяге, я не очень много времени проводила среди остальной банды, и, если быть до конца честной, от количества присутствующих здесь мужчин у меня закружилась голова. Черт, их было много. И я понятия не имела, что они, должно быть, думали обо мне. Но потом я вспомнила, что мне было насрать, и все это показалось мне гораздо менее пугающим.
Сегодня было жарко, лето было в самом разгаре, и мы официально вступили во вторую неделю сильной жары, поэтому я решила надеть комбинезон вместо платья. Он был бледно-голубого цвета с маленькими розовыми цветочками, вышитыми на нем, и моя задница не полностью помещалась в шортах, но меня это вполне устраивало. Верхняя часть была на бретельках, материал тонкий, и, несмотря на протесты Фокса, я не надела кевларовый жилет. Я никак не смогла бы скрыть его под одеждой, и если Шон послал разведчиков впереди себя, то увидев меня в пуленепробиваемом жилете, они бы сразу поняли, что мы что-то задумали.
И, к счастью для меня, Лютер согласился, так что в данный момент я была под руку с разъяренным Барсуком, но я выглядела чертовски мило в своем наряде, так что мне было наплевать. Я сочетала комбез с белыми теннисными туфлями, отказавшись от каблуков. Я была почти уверена, что никогда больше не надену туфли на высоком каблуке, просидев в них несколько часов в этом гребаном сейфе, и уж точно не собиралась рисковать, когда есть вероятность, что Шон снова начнет меня преследовать. Нет, на этот раз я буду готова бежать, бить по члену или делать все, что, черт возьми, потребуется, насколько позволяет обувь.
Парни были одеты в свои лучшие джинсы и стильные футболки — настолько нарядно, насколько эти ребята вообще могли одеться, и я откровенно пожирала глазами своих двух старых друзей.
Татуировки Фокса, казалось, сияли на его мускулистых руках, а темно-коричневая футболка подчеркивала его загар. Джей выбрал белую футболку, которая в сочетании с его черными, как смоль, волосами и дьявольским взглядом в глазах заставляла меня захотеть его облизать. Я имею в виду, мне всегда хотелось его облизать, но прямо сейчас я была готова делать это медленно, многократно и всеми лучшими способами.
«Арлекины» столпились вокруг Лютера и Фокса, желая пообщаться с боссами, и я быстро ускользнула от них, взяв Джей-Джея за руку, чтобы он отвел меня к бару в задней части открытого помещения.
Здесь работал кондиционер, но в тесноте тел все равно было жарко, так что я была более чем рада сбежать выпить.
«Оазис» оказался не таким ужасающим, как рисовало мое воображение. Заведение было огромным и построено из белого дерева, нижний этаж был отведен под общий бар, со столиками, расставленными вокруг, и несколькими бильярдными столами справа от бара. Над баром был балкон, охранник загораживал лестницу от всех, кто хотел подняться туда, кроме руководителей этой преступной организации. У Лютера был офис где-то наверху, а также номер люкс, где он останавливался, когда бывал в городе, и я знала, что у Фокса тоже был здесь свой офис. Я предположила, что управление бандой включает в себя кучу бумажной волокиты, хотя и не могла себе представить, какой именно.
— Что будешь пить, красотка? — Джей-Джей спросил меня, когда мы подошли к стойке бара, и я пожала плечами.
— Стаканчик чего-нибудь крепкого, — сказала я, и он ухмыльнулся мне, прежде чем сделать заказ «Арлекину», исполнявшему роль бармена.
Я опрокинула в себя омерзительно крепкую порцию ликера и причмокнула губами, несмотря на то, что он вызвал у меня жжение по всему горлу. Это было то, что мне было нужно, чтобы снять напряжение, и я вздохнула, прислонившись локтями к стойке бара и оглядывая толпу.
— Каково это — быть здесь? — Джей-Джей спросил меня.
— Как будто я не в своей тарелке, — сказала я. — Я вроде бы понимаю, что нужно делать, но чувствую себя чужой.
Джей-Джей одарил меня полуулыбкой, — это было самое большее, чего я смогла от него добиться с тех пор, как мы потеряли Чейза, и я старалась не позволять мыслям о нем закрадываться в голову. Не сегодня. Мне нужно было оставаться начеку и сосредоточиться на том, чтобы прикончить мудака, ответственного за всю мою боль.
Если я думала, что ненавижу Шона Маккензи до того, как он разрушил «Кукольный Домик» и убил одного из немногих людей, которых я когда-либо по-настоящему любила в своей жизни, то это не шло ни в какое сравнение с той ядовитой ненавистью, которую испытываю к нему сейчас.