— В нем всего шесть букв. Есть слова и побольше. Например, звукоподражание, — сказала я, и он облизнул губы, глядя на мои. Хотел ли он меня? Какая-то часть меня определенно хотела его. В другой реальности моя девственная плева, возможно, лежала бы у меня на ладони, готовая к тому, чтобы он написал на ней свое имя.

Я пожалела, что у меня не было подруги или матери, которая не-была-бы шлюхой-сбежавшей-с-Эстебаном, и с которой можно было бы поговорить о сексе. Я видела несколько порнороликов на телефоне Вонючки Джима (я была почти уверена, что это был не его телефон и что он украл его у кого-то, потому что он точно не заряжал его с помощью того старого шланга, как утверждал) и множество фотографий в непристойных журналах, но я была не совсем готова.

Я знала, что быстро разберусь. Мне бы хотелось всего этого. Мое воображение всегда уносило меня в мрачные места, и когда дело доходило до секса, то было то же самое, я просто не была до конца уверена, соответствуют ли мои фантазии реальности, потому что никто никогда не говорил со мной об этом. Конечно, я знала, куда вставляется Ч. И я нашла свой клитор, когда мне было пятнадцать. Но я не была уверена в мелочах. Я догадалась, что разберусь. Порно показывало, что члены доставляют огромное удовольствие, а сперма на вкус так же хороша, как эти мармеладки, поэтому я была уверена, что мне это понравится, как утке вода.

Но я не собиралась позволять Матео трахать меня. Если я когда-нибудь найду достаточно надежного парня, с которым смогу это сделать, то хотела бы иметь оружие под рукой, и, возможно, он должен был быть ниже меня, а не наоборот. Дело было не в том, что я не фантазировала о том, чтобы меня удерживали и заявляли на меня права такие парни, как этот, просто всякий раз, когда я это представляла, я чертовски боялась, что они сделают это против моей воли. Что у меня не будет плана отступления, ножа, спрятанного в рукаве. Соблазнение — это сила. Но всегда казалось, что секс означает, что кто-то должен отказаться от этой силы. А я никогда не хотела терять контроль. Только не снова.

— Он называет тебя Паучком, а как тебя зовут на самом деле? — снова прорычал он своим хриплым голосом. Черт, вдвоем с Найлом они могли бы создать собственное подразделение баритонов в группе акапелла.

— Это секрет, — выдохнула я, и он протянул руку, чтобы обхватить мое горло, чувствуя, как я тяжело сглатываю под его загрубевшей ладонью.

— Скажи мне, — настаивал он, его глаза горели желанием узнать, но я давно никому не говорила своего имени. И на то была чертовски веская причина.

— Ты расскажешь Найлу, — прошипела я. — А я не хочу, чтобы он знал. — Не в последнюю очередь потому, что я была осужденной преступницей, и за мою голову была назначена награда, а Найл мог сдать меня за деньги, если ему это будет выгодно.

— Зачем мне что-то рассказывать этому куску дерьма? Он мучил меня месяцами и не вытянул из меня ни слова.

— Ты мне не верен, — сказала я, когда его пальцы сжались на моей шее, достаточно крепко, чтобы удержать меня на месте. Моя рука все еще была в его волосах, и я снова начала поглаживать их, пытаясь смягчить жесткость, которую видела в его глазах. Давай, щеночек, стань моим новым лучшим другом. А когда у меня появится шанс сбежать, я натравлю тебя на Найла, как охотничью собаку, и воспользуюсь этим, чтобы убежать. В любви и крови все средства хороши.

— Я мог бы стать, — сказал он, наваливаясь на меня всем своим весом, и твердый выступ его чудовищного члена уперся в мое голое бедро через его спортивные штаны. Святое гребаное печенье.

Его вес придавил меня, и внезапно я задышала слишком тяжело. Мне это нравилось. Мне это нравилось слишком сильно. Нет, не нравилось. Мне это совсем не нравилось. Ужас сгущался в моем сердце оттого, что я вот так попала в ловушку, зажатая на месте. Черт возьми, это сбивало с толку. Я хотела подчиниться его воле почти так же сильно, как вонзить нож ему в грудь и убежать, спасая свою жизнь.

Моя голова начала гудеть от воспоминаний рук на моей плоти, которых я не хотела, но они смешались с ощущением того, насколько приятно было чувствовать вес Матео на себе. Я дернулась в его хватке, пытаясь отогнать вспышки отвратительных, чудовищных воспоминаний в моей голове. Нет, нет, нет. Это происходит. Я возвращаюсь туда снова. Я не хочу возвращаться.

Смех звенел в ушах, а влажный ночной воздух прилипал к коже. Я была маленькой, маленькой, маленькой. Муравьем под воронами, которые клевали мою плоть, рвали мою одежду. Они смеялись, щипали и прикасались ко мне в тех местах, где я не хотела, чтобы они прикасались.

Я забилась под Матео, начала толкать и пинать его, и его рука соскользнула с моей шеи.

— Отвали, отвали! — Закричала я. — Отойди от меня, Эндрю! — Взревела я, на мгновение засомневавшись, в какой реальности я нахожусь, когда увидела луну сквозь деревья, или это был свет между прутьями клетки?