— Типа колоть, калечить и рубить их на куски? — выдохнула она, и ее голос почему-то стал еще более хриплым, когда она обдумывала это.

— Да. Я подумал, что было бы неплохо, если бы кто-то время от времени мне помогал, а я чертовски ненавижу работать с семьей. Быть частью ирландской мафии — это настоящая заноза в заднице.

— Мафии? — спросила она резко, как удар хлыста.

— Не забивай себе этим свою прелестную головку, — сказал я пренебрежительно. — Дело в том, что я хочу держать тебя подальше от своей семьи. Во всяком случае, насколько это в моих силах. Начать свое дело. Как команда.

— Или клуб? — спросила она. — Я всегда хотела быть частью клуба. У Стейси Брайнер был женский клуб, когда я училась в средней школе, но она не разрешила мне присоединиться, потому что, по ее словам, у меня были вши. Но я сделала прививку от вшей. Я. Сделала. Прививку. Гребаная шлюха.

— Хочешь убить ее? — Предложил я, мне не понравилась боль, вспыхнувшая в глазах Паучка при этом воспоминании.

— Не-а, — вздохнула она. — Я слышала, что она залетела от Коннера Макграта. От парня всегда воняло пердежом, и он постоянно ел слишком много Cheetos. Она и так в аду.

— Похоже на то, — согласился я, и она лучезарно улыбнулась мне, прежде чем повернуться и начать вытирать пыль со столешницы напротив меня, наклоняясь вперед и снова странно передвигаясь.

— Скажи мне, есть ли что-то конкретное, что ты хочешь отполировать, — предложила она, надув губы поверх метелки и продолжая ходить так же странно.

— Ты уверена, что тебе не нужно показаться врачу из-за этой ноги? — Спросил я. — Однажды я убил врача. Мерзкого ублюдка, который изображал из себя бога перед своими пациентами. Женщина, которая наняла меня, хотела, чтобы я заставил его страдать, и, поверь мне, он кричал, кричал и кричал, прежде чем…

— Ненавижу врачей, — злобно прорычала Паучок, размахивая метелкой, как пистолетом. — Ты не заставишь меня пойти к ним. Я не пойду. Они не получат меня обратно.

Я понял, что она снова собирается сбежать, за секунду до того, как она попыталась это сделать, и схватил ее, развернув и прижав спиной к раковине, пока она билась и брыкалась.

— Ты не заставишь меня вернуться! — закричала она, ударив меня метелкой и заставив меня закашляться, когда пыль посыпалась на нас обоих из этой чертовой штуковины.

Я вырвал метелку из ее рук и отбросил, поднял ее и с силой опустил ее задницу на столешницу рядом с раковиной, пытаясь удержать ее.

— Ты не обязана… — начал я, но она сумела вырвать кулак из моего захвата и бросилась к раковине.

Я навалился на нее всем весом, втиснулся между ее бедер и практически прижал ее к столешнице, но она схватила что-то из раковины и ткнула этим меня в задницу с такой силой, что я выругался.

Я схватил ее за запястье, снова переложил их в одну руку и ударил ими о шкафчик над ее головой, наклонившись ближе, и зарычал на нее.

Я чувствовал, что то, чем она меня ткнула, все еще торчит из моей левой ягодицы, но я не вытащил это, а свободной рукой схватил ее за подбородок, заставляя ее посмотреть на меня, и в ее глазах вспыхнула паника.

— Никаких врачей, — поклялся я, убедившись, что она меня слушает, и почувствовав, как часть напряжения покидает ее тело.

— Обещаешь? — выдохнула она, и в том, как она произнесла это слово, было что-то настолько невинное, что я просто замер на долгое мгновение.

— Клянусь, — твердо прорычал я.

Мы долго смотрели друг на друга, наши грудные клетки вздымались, дыхания смешивались, и между нами росло какое-то взаимопонимание. Если в этом мире и существовало такое понятие, как родственная душа, то я был почти уверен, что нашел ее в этой необузданной девушке.

— Я должен изменить твое имя на Хаос, — грубо сказал я, и улыбка тронула ее губы.

— Ты и половины не знаешь. Ты впустил ураган в свой дом.

— Работай на меня, — потребовал я.

— Почему ты думаешь, что у меня получится? Никто никогда не верил, что я могу быть хороша в чем-то.

— Для начала я видел, как ты выиграла тот смертельный турнир, — ответил я. — И я вижу, что у тебя есть инстинкт для этого. Но тебе нужно поработать над многими вещами, если ты хочешь заниматься этой работой и выжить.

— Ты хочешь научить меня? — спросила она, подняв брови, и я мог поклясться, что она звучала взволнованно.

— Если ты хочешь учиться, — согласился я. — Кроме того, ты все равно должна мне полмиллиона, так что можешь начать отрабатывать свой долг. Я не смогу отпустить тебя, пока ты этого не сделаешь.

Технически это были деньги моего Па, и я не собирался возвращать ему ни цента из них, но мне было насрать на это, и я не намерен упоминать об этом.