Я надула губы.

— Может, тебе нравится другой цвет? — предположила я, но он не дал мне понять, что это так. О…кей.

Я наклонилась вперед, вытащила зеленые мармеладки из его рта и с улыбкой сунула их себе в рот. Это было похоже на фейерверк сахара на моем языке, покрытый вкусом рта этого зверского мужчины.

— Ммм, как вкусно, — вздохнула я, и его глаза загорелись от звуков, которые я издавала, полные каких-то порочных эмоций, которые я не могла определить. Я не ела ничего сладкого с тех пор, как несколько недель назад украла пачку чуррос у восьмилетнего мальчика. Малыш держал один чуррос на полпути ко рту, а его глаза блестели от возбуждения. Возбуждения, которое я хотела украсть. И я украла. Наверное, сбивать его с ног было перебором, но я должна была вырвать последний чуррос из его мясистых пальцев.

— А красные тебе нравятся? — Предложила я, поднеся мармелад к его губам.

Я подняла глаза, чтобы встретиться с его взглядом, пытаясь лучше его понять, хотя и знала, что с дикими животными это плохая идея. Внезапно он бросился ко мне, и я в испуге отпрянула назад, опрокинувшись так, что моя спина ударилась о пол, а он навис надо мной. Мое сердце бешено заколотилось, когда я замерла, как кролик в свете фар. Это ведь должно было сработать, правда? Машины всегда объезжают их, когда они так делают. Правда? Правда??

Он пополз вверх по моему телу, его кожаный ошейник был пристегнут к стене так, что цепь натянулась, когда он уставился на меня сверху вниз. Он был настоящим монстром со здоровой дозой варварства. Мужчина моей мечты. Хотя встреча с ним во плоти была немного более тревожной, чем в безопасности моих собственных фантазий.

Я выронила мармеладки из руки, и они рассыпались вокруг меня. Я быстро поднесла упаковку ко рту, закинув несколько штук за щеку. Если мне суждено умереть, я хотела, чтобы перед смертью мой рот был полон радуги. Всегда лучше держаться за что-то сладкое, когда жизнь становится невыносимой. А судя по всему, сейчас должно было стать очень, очень плохо. Если он причинит мне боль, я буду драться. Я была как сжатая пружина, готовая к действию. Но я все еще надеялась, что моя тактика притворяться полумертвой сработает.

Его тень поглотила меня, пока я лежала под ним в неудобной позе. Его тело опустилось так низко, что его грудь коснулась моей, пригвоздив меня к месту, пока он просто пялился на меня. Он был так близко к моему лицу, что я чувствовала его дыхание на своих губах, ощущала исходящий от него совершенно мужской, убийственный аромат повсюду. Его борода щекотала мою челюсть, и она была такой приятной, что мне захотелось залезть в нее и жить там, как птенец. Я бы зарылась в нее поглубже и выкопала его улыбку. Держу пари, она у него была вкусная, такая, которую хочется съесть.

Я отложила мармелад и медленно подняла руку, не желая делать резких движений, пытаясь приручить этого бешеного зверя. Мое сердце бешено заколотилось, когда я запустила пальцы в его темные волосы и нежно погладила его.

— Хороший мальчик, — промурлыкала я. — Тебе здесь одиноко, бедняжка? Мне тоже одиноко. — Иногда я чувствую себя более одинокой, чем луна, которая висит высоко в небе, не имея ни одного друга, который бы ее любил.

Между его бровями образовалась глубокая складка. Его глаза были словно растопленный темный шоколад с вкраплениями меди в глубине. Сатана, если ты слушаешь. Я знаю, что он твое творение. И браво. Он — произведение искусства. Ты вылепил его из той же глины, что и Найла, потому что, черт возьми, я не уверена, кто из них заводит меня больше. P.S. Ты все еще планируешь вытащить меня отсюда, да? Потому что эти демоны, может быть, и хорошенькие, но у меня такое чувство, что один из них станет моей погибелью. И если ты планируешь отправить меня в ад таким образом, я была бы признательна, если бы ты меня предупредил. Иначе я наброшусь на них со всей яростью, хорошо?

— Я буду твоим другом, — прошептала я, когда он вдохнул, словно вбирая частичку моей души. На самом деле я не планировала заводить с ним дружбу. Для этого нужно было доверять ему, а я не доверяла. И, честно говоря, видеть в нем собаку было единственным способом сохранить самообладание. Ведь если подумать, я находилась в клетке с огромным мужчиной, который мог убить, изнасиловать, покалечить меня или сделать все сразу, если ему вздумается.

— Друзья, — проворчал он с ноткой веселья в голосе, и трахни меня консервным ножом, какой у него был голос. И не просто голос. Он был глубоким, греховным и с мексиканским акцентом, который вызывал во мне всевозможные нечестивые желания. Он звучал как чудовище из морских глубин, и я была совершенно не застрахована от его воздействия, когда он прогремел где-то в центре моего существа. — Это большое слово.