Я был с голым задом, и на меня пялились новая татуировка на моем члене вместе с пирсингом. Я был пьян в стельку, когда несколько дней назад спотыкаясь приплелся к дому своего татуировщика и потребовал украсить свой член, и теперь я ломал голову над тем, какого хрена мне вообще взбрело в голову проколоть свой член. Хотя я не был удивлен, что Ронни сделал это, он давным-давно понял, что независимо от того, в стельку я или нет, лучше всего было просто сделать то, о чем я просил. Отсюда и причина появления некоторых из моих наиболее интересных татуировок. Но почему я решил сделать пирсинг на своем гребаном члене?

Ах да, мне было интересно, что может быть больнее, чем получить удар ножом или пулю, потому что хотел знать, каков мой болевой порог, и я спросил об этом того милого парня, с которым разговаривал. Он сказал, что все, что касается члена, будет хуже, и я не согласился с ним. Чтобы выиграть спор, я пошел к Ронни, сделал новую татуировку и пирсинг, а потом вернулся туда, где оставил его связанным в лесу, и выстрелил ему в голову, чтобы мы могли сравнить.

Если бы я не был так чертовски зол, я бы, возможно, вспомнил, что не нужно целиться во что-то настолько жизненно важное, потому что мы не смогли сравнить боль, когда его мозги разлетелись во все стороны. Но, оглядываясь назад, я все равно был там, чтобы убить его, так что разговор просто оттягивал неизбежное. Можно с уверенностью сказать, что я победил, и теперь мой член был просто шикарен.

Без сомнения, моя правая рука уже замышляла всевозможные грязные вещи, но, учитывая, что мой член был все еще чертовски чувствительным, я не собирался экспериментировать с ним прямо сейчас.

Пирсинг «Принц Альберт» подмигнул мне, когда я перевел взгляд между ним и кельтским орнаментом, который был вытатуирован вокруг моего члена.

Должно быть, я был чертовски невменяем. Хотя сейчас уже было слишком поздно что-либо с этим делать. С этого момента я был просто пьяницей, практикующим целибат с проколотым членом для интересной мастурбации. По-моему, звучало довольно неплохо.

Мой взгляд скользнул к темному небу за окном, и я вздохнул, гадая, который сейчас час. Чертовски поздно. Или, наверное, чертовски рано, смотря как посмотреть. В любом случае сейчас была глубокая ночь.

Я выбрался из постели и направился в ванную принять душ. Во рту было сухо и противно, а желудок урчал. Похоже, я пренебрег едой, пока топил свои печали в крови и виски.

Я включил холодную воду, надеясь прогнать алкогольный туман. Потянувшись за гелем для душа, я заметил на ладони отметку, сделанную маркером. Шесть. Шесть чего?

Шесть картофелин?

Я начал тереть кожу, смывая с тела засохшие капли крови и грязь, которая, как я догадался, была связана с тем, чем я занимался, пока пребывал в темном месте.

Со мной часто бывало подобное, когда мои призраки становились невыносимыми. Мне нравилось винить во всем выпивку, но, по правде говоря, я мог надраться в стельку с лучшими из них и проснуться с четкими воспоминаниями, когда это было нужно. Нет, такого рода забвение было способом моего мозга попытаться забыть боль, которую я испытывал. Когда я тонул в своих потерях и неудачах, было проще забыть об этом. А когда я начинал выныривать из тумана этой боли, я просто остался с затяжной болью от осознания того, что у меня с головой никогда не будет все в порядке. Что я никогда не смогу покинуть это темное место скорби и гнева на весь мир.

Давно я так сильно не терял голову, но я должен был предвидеть, что это произойдет. Теперь, когда моя девочка увидела, кто я на самом деле, и я прогнал ее, что мне еще оставалось?

Шесть убийств? Я начал считать на пальцах. Я выследил двух парней, о которых постоянно твердил мой отец, затем выследил того ублюдка-насильника, о котором говорили в новостях последние несколько недель. Меня всегда поражало, как копы не могут сложить два и два и вычислить, кто эти ублюдки или, по крайней мере, где находились их охотничьи угодья. Я имею в виду, мне конечно повезло — моя догадка оправдалась, и я застал его за попыткой проникнуть через черный ход в хоспис. Видимо, он хотел найти свою следующую беззащитную жертву, но понять его паттерны поведения было несложно.

Как бы то ни было, в данный момент он лежал на капоте патрульной машины с перерезанным горлом и гранатой, застрявшей наполовину в его заднем проходе, на парковке, где копы оставляли свои машины. Я даже оставил им небольшую записку, сообщив, что это именно тот человек, которого они разыскивали, чтобы они могли провести анализ ДНК и хотя бы немного утешить его жертв, когда те узнают, что он умер ужасной смертью. И он действительно умер именно так, я вымещал на нем свое отвратительное настроение в течение долгого, черт возьми, времени, прежде чем потерял самообладание и выпустил из него кровь.

Так что нет, я не убил шесть человек, потому что это были единственные моменты за последние три дня, которые я помнил достаточно ясно. Может, мне не стоило так напиваться виски, тогда я бы убил еще парочку человек.

Почему я вообще так упился виски?

Ярко-голубые глаза и длинные волосы цвета эбенового дерева промелькнули у меня в голове, и я застонал, когда низ моего живота прострелило ноющей болью.