Я держал свой топор наготове, чтобы взломать дверь, если понадобится, но Эванджелине придется подождать своего часа, потому что я обнаружил, что дверь приоткрыта, приглашая меня войти.

Я бесшумно потянул дверь на себя и замер, увидев на плитке у порога кровавый отпечаток ботинка. Он был маленьким, как у девочки карманного размера, и от этого сердце у меня в груди сжалось в узел.

Я держал Эванджелину наготове, осторожно входя в дом и оглядывая выставленную напоказ иллюзию нормальности. Рядом с дверью висело пальто, а рядом с ним на небольшой полке лежали полицейская дубинка и значок. Я взял значок, сунул его в карман и прошел дальше.

За прихожей полы были устланы темным ковром, так что мне было трудно разглядеть еще какие-либо следы, но я последовал своему инстинкту, направляясь к лестнице в центре помещения.

Я огляделся в тусклом свете, заметил кровавое пятно на перилах и, следуя интуиции, начал подниматься по лестнице. Я поднимался все выше и выше, проходя по коридорам и следуя за кровавым следом, который становился все гуще, а мое сердце колотилось в предвкушении того, что я мог обнаружить, поэтому я ускорил шаг. Ава умоляла и рыдала в глубине моего сознания, напоминая мне, кто я такой, и чего я ей стоил, и я начал испытывать ужасное чувство, что судьба сделала полный круг.

Я дошел до еще одной лестницы, спрятанной в углу за дверью с кровавыми пятнами на косяке, и бесшумно направился на чердак, держа оружие наготове, пока поднимался, обнаружив закрытую дверь наверху лестницы.

До меня донесся запах крови и смерти, и я стиснул зубы, представляя, что я там найду. Моя девочка была здесь совсем недавно, я был уверен в этом. И когда я переступлю порог этой двери, я точно выясню, что с ней случилось из-за меня.

Я проглотил комок в горле, поднял Эванджелину повыше и распахнул дверь.

Внутри было темно, но через окно в дальнем конце чердака проникало достаточно лунного света, чтобы я увидел окровавленную груду плоти, которая когда-то была живым, дышащим человеком, но сейчас лежала лицом вверх на полу передо мной.

Мои пальцы слегка дрожали, когда я протянул руку и приготовился включить свет, потому что мне нужно было увидеть, узнать, выяснить, что произошло, даже если это могло стать моим концом. Потому что я снова опоздал. Что бы здесь ни произошло, все уже было сделано. Судьба сделала свое дело, и когда я нажму на выключатель, то не смогу изменить то, что увижу.

Я собрался с духом и нажал на выключатель. Свет включился, осветив ужасающую картину, которая открылась передо мной, и я почувствовал, как грудь сдавило, когда я осознал, на что смотрю.

Эндрю Фиг лежал передо мной мертвый и окровавленный, весь в дырках и давящийся огромным розовым дилдо, с выпученными от ужаса глазами. За ним на кровати лежала его дорогая жена, изрешеченная пулевыми отверстиями, ее кровь забрызгивала стены, а вокруг нее были разбросаны осколки разбитого зеркала. Это было произведение искусства. Прекрасное в своей поэтичности и простоте.

Мои губы изогнулись в улыбке, когда я все это осмыслил. Каждую деталь. Я видел, где все могло пойти наперекосяк, и почти ощутил вкус того самого момента, когда моя маленькая психопатка взяла верх. Кровавый осколок зеркала лежал рядом с трупом Эндрю, а пистолет был брошен на кровать рядом с Пенелопой.

Гордость наполнила мою грудь, а широкая улыбка озарила мои губы, и когда я оглядел побоище со всех сторон, из меня вырвался смех. Она просто взяла и сделала это. Она просто, блядь, столкнулась лицом к лицу со своими демонами и показала им на что способна на самом деле.

Я заметил камеру, установленную в углу комнаты, и, нахмурившись, подошел к ней, перешагнув через задушенное резиновым членом тело Эндрю, а затем снял ее со штатива.

Я перемотал запись, включил ее с самого начала, и стиснув зубы, наблюдал, как они грубо обращаются с ней, смотрел, как он прижимает ее к этой гребаной кровати, и читал в злобных чертах его слишком красивого лица, что именно он собирался с ней сделать. Если бы он уже не был мертв, я бы убил его за это, я бы сделал так, чтобы это длилось дольше и было больнее, но то, как она это сделала, само по себе было совершенством. Это было именно то, что ей было нужно. Справедливость. Кровопролитие. Хаос. Кровавая победа в уплату за то, что они пытались сделать с ней все эти годы назад, и за жизнь, которую они украли у нее.

Я вынул карту памяти из камеры и положил ее в карман. В лучшем случае я верну ее Бруклин и позволю ей сохранить ее, чтобы она могла смотреть и наслаждаться сделанным. В худшем случае это будет доказательством ее невиновности, и я смогу использовать ее, чтобы раскрыть правду всему миру. Но в идеале полиция ее все-таки никогда не поймает, и в этом не будет необходимости.