Найл неловко повернулся, чтобы оценить мою работу, и его брови удивленно взлетели.

— Ты наложила швы в форме червяка?

— Это змея, Найл. — я закатила глаза, указывая на маленький раздвоенный язычок, который я вышила, торчащим из ее пасти.

— Вижу, ты сделала эти стяжки на неповрежденной коже, — прокомментировал он, и я усмехнулась.

— Да… так и есть.

Он хохотнул, затем откинулся на спинку дивана, а его веки наполовину опустились.

— Мне нравится.

— Ты в порядке? Ты выглядишь бледным… — Мое сердце сжалось, когда он неопределенно кивнул, затянувшись сигаретой, без помощи руки, просто оставив ее зажатой в уголке губ.

— Да, я в порядке, только… — он замолчал.

— Что? — Настаивала я.

— Мне пришлось бросить Мэри, — сказал он, и выражение боли исказило его черты.

— Какой ужас, — прошептала я, почувствовав приступ ревности. Кто, черт возьми, такая Мэри? И почему Адское Пламя так переживает из-за ее потери? Если у него есть любовница… подождите, я же не его подружка. Или кто-бы там ни был вообще для него. Я не могу ревновать. Почему я ревную? Черт, я ревную. Я вся зеленая от ревности внутри. И я собираюсь разрезать Мэри пополам и заставить ее кричать.

— Моя лучшая кувалда, — тяжело произнес он, и я ахнула от ужаса.

— О нет, — выдохнула я. — Бедная Мэри.

— Она была хорошей девочкой, — натянуто сказал он. — На ее счету было десять убийств.

— Она достойно ушла? — Спросила я.

— Далеко не так достойно, как заслуживала, любовь моя.

Я грустно покачала головой, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

— Бедная Мэри.

Он долго смотрел на меня, нахмурив брови.

— Иди сюда. — Он похлопал по месту рядом с собой, и я придвинулась, чтобы сесть. Ему было больно, и я могла это сделать для него. Именно этого бы я хотела, если бы мне было больно. Но было странно, насколько мне нравилось прикасаться к нему и Матео, учитывая, что я так долго не хотела никакого физического контакта. И когда раньше мне хотелось попробовать, я всегда потом морщилась от отвращения. Но с ним и моим Мертвецов, никакого отвращения не было. Это просто казалось… восхитительным.

Я свернулась калачиком рядом с ним, а он обнял меня рукой, и когда я положила голову ему на плечо, мой взгляд скользнул по татуировкам на его груди.

— Сколько у тебя татуировок?

— По меньшей мере двадцать. Нет, тридцать. Не знаю, мне нужно пересчитать их, — пробормотал он, полностью закрыв глаза.

— Я могу сделать это для тебя? — Предложила я.

— Угу, — сонно согласился он, и я облизала губы, поднимая руку, чтобы коснуться каждой из них на его груди, начиная считать.

— Раз… два… три… о, а эта мне нравится. — Я провела пальцами по тузу пик над его сердцем, заметив тонкий шрам, пересекающий его. На самом деле, под его татуировками было много шрамов, между ними тоже, и я поймала себя на том, что вместо татуировок считаю их, задаваясь вопросом, сколько раз Адское Пламя был близок к смерти. Судя по всему, слишком много раз.

— Спасибо, что подлатала меня, любовь моя, — пробормотал Найл, обнимая меня крепче и притягивая ближе. Его сигарета догорела до самого фильтра, и с кончика свисала длинная ниточка пепла.

Я осторожно вынула ее из его губ и огляделась в поисках чего-то, где можно было бы ее затушить. Не найдя ничего подходящего, я затушила окурок между подушками дивана и запихнула его в то загадочное темное пространство, где, возможно, находился портал ко всем потерянным ключам мира. А может, там просто скопились крошки и мелочь, кто знал? Может, позже я засуну туда голову и выясню.

Я продолжила считать шрамы Найла и называть их в честь персонажей Диснея, прижавшись головой к его плечу. Ему нужно было всего лишь немного вздремнуть, и он поправится. Я хорошо поработала над его рукой, я даже гордилась собой. Я вполне могла бы добавить к своему резюме зашивание ран. Конечно, я оставила свое резюме под мостом. То есть, на самом деле это был просто камень с написанным мелом списком навыков, но это было больше, чем у Пиджачного Фила. А у него на самом деле был пиджак.

— Никуда не уходи, — пробормотал Найл, и я поняла, что даже не подумала попытаться убежать. Ключ от моего ошейника был спрятан в кармане его джинсов, но даже когда я подумала о том, чтобы попытаться достать его, поняла, что на самом деле не хочу этого делать. Не раньше, чем буду уверена, что с ним все в порядке. — В этом доме было так темно до твоего появления, — пробормотал он.

— Ты что, поменял лампочки, когда я пришла? — Прошептала я в ответ, но он, казалось, не услышал меня, продолжая говорить.

— Я не вынесу, если потеряю тебя, как потерял Аву, Бруклин. Мы с тобой одинаковые… — Он задремал, его голова склонилась на бок, а в моем животе запорхали голодные бабочки.